Автор Тема: Традиции русского офицерского корпуса  (Прочитано 18079 раз)

0 Пользователей и 2 Гостей просматривают эту тему.

Оффлайн Александр ГиринTopic starter

  • Полковник
  • Штабс-Капитан
  • ***
  • Дата регистрации: ФХЪ 2011
  • Сообщений: 233
  • Спасибо: 72
  • Делай что должно и будь, что будет
ТРАДИЦИИ РУССКОГО ОФИЦЕРСКОГО КОРПУСА


ВВЕДЕНИЕ

Военная служба – это особый вид государственной службы, связанный с защитой Отечества. Воины искони олицетворяли собой лучшие черты нашего народа: мужество, порядочность, честь, благородство.
Армия – институт общества. Дороги ее сплошь да рядом покрыты жертвами, она всегда расплачивалась своими лучшими сынами и никогда не запятнала себя ни чванством, ни малодушием, ни трусостью.
Уместно здесь напомнить одно высказывание Наполеона: «Народ, не уважающий свою армию... – обречен кормить армию неприятеля». И в переломный момент в нашем обществе об этом забывать никак нельзя, чтобы не повторился горький опыт Франции, которая, будучи хорошо оснащенной и технически вооруженной, была разгромлена Германией за сорок дней. Одной из причин этого разгрома было и то, что между двумя мировыми войнами армия подверглась массированному высмеиванию со стороны своей печати. Думается, на этот факт нужно обратить внимание и нашим средствам массовой информации. В данный момент назрела необходимость исследования таких проблем, как престиж защитника Родины, величие солдатского долга, чести, возрождение традиций.
Так что же мы понимаем под традициями?
В качестве традиций могут выступать определенные нор мы поведения, ценности, обряды, обычаи А под воинскими. ритуалами принято понимать исторически сложившиеся, устойчивые, передающиеся из поколения в поколение виды традиций, реализующихся в формах условных и символических действий, строго регламентированных сначала обычаями и общественным мнением, а затем и законами. Ритуалы выражают внутренний смысл традиций, связанных с важнейшими событиями в жизни данного общества, олицетворяют социальные отношения и существующий социальный порядок, то есть являются более детальным выражением традиций.
Таким образом, разобраться в сути традиций офицерского корпуса можно, лишь обратившись к историческому прошлому Отечества.


I. ОФИЦЕРСКИЙ КОРПУС

Его образование связано с появлением Петровской регулярной армии.
Допетровская Россия не знала постоянного офицерского корпуса. Воеводы, тысяцкие, головы, сотенные, десятские, – все эти частные начальники существовали в дружинах удельной Руси, находились на службе только в военное время.
Офицер (от латинского officint – должность) – лицо командного (начальствующего) состава.
Впервые слово «офицеры» встречается в 1573 году как. название лиц, занимающих некоторые государственные должности в Германии, Франции, а затем и в других европейских государствах.
Создание регулярной армии (а она берет свое начало от «войска», организованного Петром I и формирования в 1694 году двух полков нового строя: лейб-гвардии Преображенского и Семеновского) потребовало большого количества «командных» людей. Появилась острая потребность иметь кадровый офицерский корпус. В военных уставах того времени отмечалось, что победу приносят добрые порядки, храбрые сердца, справное оружие, обращалось внимание на вы работку таких качеств, как смелость, решительность, неустрашимость, мужество. Первым представителем кадрового-офицерского корпуса следует считать Ивана Бутурлина. В самом раннем офицерском списке (1697г.) он числился майором. До этого в России не существовало еще чинов, и Бутурлин сразу получил свое высокое звание как человек «более ретивый и более принимавший к сердцу занятия Петра I».
Офицерский корпус формировался только из дворян. Но Петр I ввел законоположение о чинопроизводстве, не похожее на порядки в иностранных армиях, где офицерские чины просто продавались. В своем указе от 1 января 1719 года он. предупреждал: «Чтобы никакого человека ни в какой офицерский чин не допускать из офицерских детей и дворян, которые не будут в солдатах гвардии... Чтобы через чин никого не жаловать, но порядком чин от чину возводить».
Офицеры гвардии, согласно табелю о рангах, были поставлены в более высокое положение по сравнению с армейскими офицерами. Для образования необходимого офицерского корпуса Петр I превратил гвардию в своеобразную. школу, где гвардейцы, набиравшиеся опять же таки преимущественно из дворян, проходили службу начиная от рядового, а затем направлялись в полевые полки офицерами. Кроме того, Петр I направил значительной количество дворян за границу. Уместно здесь вспомнить и судьбу солдата Бухвостова. Первому добровольцу, вступившему в гвардию', было присвоено звание – Первый русский солдат. Бухвостов о гордостью и честью носил военный мундир. Он участвовал во многих сражениях и прошел путь от солдата до майора, прослужив в армии до 68 лет. Желая отметить его заслуги перед Родиной, Петр I приказал скульптору Расстрелли отлить из бронзы скульптурный портрет Бухвостова.
Офицерский корпус России обучался и закалялся в ходе. военных действий. В это же время офицеров начинают выпускать кадетские корпуса, и в первую очередь Шляхетский (впоследствии Сухопутный кадетский корпус), созданный в 1731 г.
Кадетские корпуса и школы, учрежденные Петром I (в' 1701 году в Москве – навигацкая школа, в 1712 году – морская школа, а в 1714 году – пехотно-артиллерийская школа и др.), выпускали всесторонне развитых в военком отношении людей.
Начиная с 1732 года, дворянство стало служить до 25 лет. Позволялось записывать детей рядовыми в гвардию по достижении 12-13 лет, с тем чтобы, оставаясь у родителей, они обучались необходимым наукам. Впоследствии детей записывали в рядовые при рождении, чтобы к подходящему возрасту повышалось и звание.
С XVIII века в России начинает постепенно создаваться сеть .военных учебных заведений. Наиболее известными были Пажеский корпус. Школа гвардейских подпрапорщиков. Дворянский полк, 1-й и 2-й кадетские корпуса, 1-й и 2-й Московские корпуса. Финляндский и др. Кроме того, офицеров высшего звена готовили академия Генерального штаба (созданная в 1868 году). Николаевская инженерная академия, курсы восточных языков.
В 1881 году существовало три пехотных училища: Павловское, Константиновское и Александровское (первые два в Петербурге, а третье в Москве), одно кавалерийское и Николаевское инженерное (все в Петербурге). Контингент пой-. тупивших в военные училища обеспечивался в основном выпускниками кадетских корпусов.
Правила приема в военное училище в сословном отношении были такие же, что и в кадетские корпуса, вследствие чего состав их был примерно таким. Так, в 1881 году в военных училищах (кроме артиллерийского и инженерного) насчитывалось сословий (в %):

Потомственных дворян–54,12
Личных–7,64
Обер-офицеров, чиновников, канцелярских служителей–27,12
Казачьих сословий–2,35
Прочих–4,52

Следовательно, процент потомственных дворян в военных училищах был в 1881 году все же ниже, нежели в военных гимназиях, что объясняется приемами «со стороны», в которых было больше демократических элементов.
Качество воспитания и обучения офицеров во многом определялось теми программами, которые существовали в учебных заведениях. Однако в политическом отношении офицеры были совершенно безграмотны и никаких познаний в этом отношении в училище не получали. Даже А. Деникин в своих воспоминаниях по этому поводу писал: «...ни училищная программа, ни преподаватели, ни начальство не задавались целью ответить на их духовные запросы. Русская жизнь тогда бурлила, но все так называемые «проклятые вопросы», вся политика – понятие, под которое подводилась вся область государствоведения и социальных знаний – проходила мимо нас».
Неписаные правила поведения офицеров, их достоинство, представления о моральных нормах поведения закладывались в молодых офицерах традиционно, всей историей развития офицерского корпуса. И это несмотря на то, что офицер фактически вел нищенское существование. К примеру, на рубеже XIX – начале XX столетий младший офицер в месяц получал всего лишь 39 рублей 75 копеек. В то же время прожиточный минимум составлял 50 рублей в месяц. При острой нехватке такой «роскоши» как завтрак довольствовались чаем с булкою.
Как дело обстояло с денежным довольствием офицеров?
На 1914 год в год офицер получал:
Подпоручик – 677 руб.;
Поручик – 695 руб.;
Штабс-капитан (командир роты) – 1305 руб.;
Капитан, подполковник (командир батальона) – 1880 руб.;
Полковник (командир полка) – 4511 руб.;
Генерал-майор (командир бригады) – 4717 руб.;
Генерал-лейтенант (командир дивизии) – 6756 руб.;
Полный генерал (командир корпуса) – 10995 руб.
И все же, несмотря на удары по офицерскому корпусу вплоть до 1917 года система комплектования, обучения и образования офицерского корпуса оставалась неизменной.
Много внимания уделялось воспитанию воинского этикета. Маршал Б. Шапошников вспоминал: «После зачисления в училище юнкеров младших классов около месяца держали в училище без отпуска, обучая правилам отдания чести, поведения на улице, в театрах, соблюдения формы одежды и т. д. После этого проводились испытания в искусстве поведения вне стен училища и в умении танцевать. Без умения танцевать вальс в отпуск не отпускали».


II. ОБЛИК РУССКОГО ОФИЦЕРА

Наверное, вряд ли встретишь более точную характеристику облика офицера русской армии, чем та, которую дал офицерам А. Суворов:
«Весьма смел, но без запальчивости,
скор без опрометчивости,
деятелен без легкомыслия,
подчинен без унижения,
честолюбив без лукавства,
тверд без упрямства,
скромен без притворства,
основателен без неданстства,
приятен без ветрености,
благорасположен без коварства,
Проницателен без пронырства, откровенен без простодушия, приветлив без околичностей, уступчив без корыстолюбия».
Самосовершенствование и самовоспитание офицера как вся* кого человека, проникнутого любовью к Отечеству, должно выражаться в трех главных областях: физической, умственной, духовной, одинаково необходимых для его движения вперед,, Он должен быть примером не только физического здоровья, ловкости, выносливости и силы, не только умственного развития и знаний, но и духовных качеств. Звание офицера не должно быть синонимом человека грубого, бесшабашного, невежественного, невоспитанного, а наоборот порядочного во всех отношениях, воспитанного просвещенного, нравственно чистого, утонченного и вместе с тем волевого и мужественного. Старинное воинское изречение гласит: «Эполеты офицера сверкают всего ярче в блеске его обаяния». Замечательный афоризм!
Из чего же складывалось обаяние лучших представителей русского офицерского корпуса?
Прежде всего, из доверия подчиненных, внушенного знанием дела; уважения, вызванного справедливостью; готовности отвечать за все и подчинения себе не меньше, чем других, требованиям дисциплины; умения командовать с достоинством, без чванства, оставаясь при этом корректным; сердечности без фамильярности; отсутствия мелочности и заносчивости;; жизнерадостности и некоторой лихости; идеальной честности; истинно товарищеского духа и привязанности к части и, конечно же, спокойной отваги, находчивости и храбрости.
По поводу облика русского офицера очень образно выразился М. Салтыков-Щедрин: «Русский человек способен быть действительно героем, но это не выпячивает ему грудь и не заставляет таращить глаза. Он смотрит на геройство без панибратства и очевидно понимает, что это совсем не такая заурядная вещь, которую можно всегда носить с собой, в числе прочей амуниции».
Не лишены были офицеры русской армии и желания славы, почестей и наград за свои ратные дела. Оно очень часто поддерживало офицеров на их трудном пути, заставляло забывать о лишениях военной службы. В то же время, как утверждает военная поговорка: «Самое главное для офицера– это не сама награда, а то, чтобы он был ее достоин». И это понимало большинство офицеров, которые не слепо ждали славы, а путем самопожертвования ради Отчизны добывали ее в бою.
Русский офицер всегда отличался волей к победе. На эта способны только здоровые, храбрые, твердые и решительные люди.
Быть здоровым – для военных значит воспитывать в себе способность переносить тяготы и лишения. «Нужно утомлять свое тело, чтобы укрепить оное больше. Если сказано «вперед», так я не знаю, что такое усталость, голод, холод», – говорил А. Суворов.
Быть храбрым – это значит стойко встречать любую, опасность, честно выполнять свой долг, даже под непосредственной угрозой смерти. По Суворову: «Военные добродетели суть отважность для солдата, храбрость для офицера, мужество для генерала».
Быть твердым – это значит не подчиняться влиянию всевозможных случайностей, временных неудач, быть настойчивым и упорным. Твердость духа была неотъемлемым качеством всей суворовской армии, да и русской армии вообще, Сподвижник М. Кутузова генерал Я. Кульнев писал в 1812 году своему брату: «Ежели я паду от меча неприятельского, то паду славно. Я почитаю счастьем пожертвовать последнею каплею крови моей, защищая Отечество».
Быть решительным – значит уметь быстро избрать и применить в бою наиболее верное средство достижения победы. «Спешите, Ваше сиятельство, деньги дороги, жизнь человека еще дороже, а время дороже всего», – говорил Суворов одному из генералов.


III. О ТРАДИЦИЯХ ОФИЦЕРСКОГО КОРПУСА РОССИИ

В 1714 году указом царя был узаконен ритуал посвящения в офицеры, что было официально закреплено в петровском «Табеле о рангах». Это был своеобразный законодательный акт, утвержденный 24 января 1722 года Петром, который установил систему воинских, гражданских и придворных чинов, их соотношение, порядок прохождения государственной службы, а также последовательность производства в Российской империи.
Петр создавал офицерскую касту. Ритуал преследовал цель – раскрыть в чувственно-впечатляющей форме отношение к службе в офицерском звании как пожизненной государственной обязанности, привить любовь к профессии кадрового военного (что в 1960-70 гг. стало терять свое значение). В основном принцип выпуска сохранился (до Великой Октябрьской социалистической революции). В это время зарождалась и укреплялась традиция напутствия своих выпускников старшим поколением, обычно это были представители царской фамилии или приближенные императора.
Наряду с торжественным построением и читкой приказа о производстве в чин, выпускникам вручались грамоты, свидетельствующие об этом. А далее был традиционный, к сожалению, утративший сейчас свое значение прием в честь выпускников, и непременно – танцы.
То был золотой век русского офицерства.
Безостановочно шло время, и каждый год в нашей стране повторялся ритуал выпуска. Изменилась форма одежды, отличительные нагрудные знаки командного состава, но традиция осталась.
Наступает долгожданный для каждого курсанта день – день, когда он получает диплом об окончании военного учебного заведения и офицерские погоны.
Все готово к проведению ритуала: на плацу в строю вчерашние мальчишки, сегодня с гордостью надевшие лейтенантские погоны. Что привело их в военное учебное заведение? Стремление к героическому, понимание, что воинский труд – труд сложный, опасный, требующий самоотверженности, но предоставляющий неограниченные возможности для проявления всех сил и способностей, находчивости, мужества, всегда открывающих дорогу к подвигу. Вместе с выпускниками, здесь представители трудящихся, руководители местных органов самоуправления, ветераны вуза, войны и труда, родные и близкие выпускников. Перед трибуной в одну линию установлены столы, на которые вынесут дипломы и нагрудные знаки, построен личный состав вуза. В колоннах замерли выпускники... «Равняйся! Смирно! Равнение налево», – подает команду начальник вуза для встречи Боевого Знамени.
Затем зачитывается приказ Министра обороны Российской Федерации о присвоении офицерских званий. Для получения дипломов и нагрудных знаков первыми вызываются курсанты, окончившие вуз с золотой медалью и отличники, затем остальные курсанты. Все по-военному четко, строевым шагом подходит молодой лейтенант – вчерашний курсант к вручающему диплом, докладывает о прибытии, ему вручают и нагрудный знак. Рука взметнулась к козырьку. «Служу Отечеству!» – отвечает он на поздравление. Поворот кругом – и выпускник строевым шагом возвращается на свое место. Отныне он в офицерском строю. Начальник вуза, родные, друзья, представители трудящихся поздравляют молодых офицеров. Далее следует торжественное и в то же время грустное прощание с Боевым Знаменем вуза. Вчерашние курсанты, преклонив колено, отдают дань Боевому Знамени, прославленному трудом тысяч его выпускников.
Торжественным маршем проходят стройные шеренги выпускников, их наставников – офицеров-преподавателей, курсантов вуза.
На кителях выпускников-офицеров сверкают золотые погоны, как символ традиций русских офицеров, блестят только что врученные им нагрудные знаки.
Каждое лето в офицерский строй становятся тысячи молодых лейтенантов, на смену им в вуз приходит молодое пополнение.
Вместе с принятием военной присяги курсант получает из рук командира боевое оружие. Эта традиция, уходящая своими корнями в далекое прошлое страны, символизирует передачу дела защиты Родины одним поколением воинов – другому.
С появлением регулярной армии посвящение в проводилось с обязательным вручением различного холодного оружия. И уже на службу воин приходил с собственным оружием, обычно полученным от отца или деда, со своеобразным украшением эфеса, нередко имевшего родословный герб или какое-либо другое отличие. Этот ритуал проводится, как правило, при сборе всего рода, в городах обычно собиралась знать.
Ритуал вручения боевого оружия особенно проявился в Великую войну.
В русской армии именной знак отличия частей издавна был правилом. Оно восходит к поре образования нашего общества. Что такое символ? С древнегреческого слово «символ» переходится как опознавательный знак, предмет, действие – все то, что служит условным обозначением явлений и процессов объективной действительности, понятий, идей. Так у многих народов лев символизирует силу, власть, лисица – хитрость; змея – мудрость; кошка – покой и уют; подкова – счастье; меч – правосудие. Одно понятие раскрывается через другое, подчеркивает и возвышает нужное качество, Широко применялись цвет, жест, звук, мелодия, девиз.
Созданной во времена Петра I Преображенский и Семеновский полки получили название но селам, где они были расквартированы. Кстати, именно им отводят роль первых, наименованных полков регулярной армии, но это неверно... Еще и 1642 году в Москве были созданы два выборных полка солдатского строя. Один из них получил наименование Бутырского. И именно ему принадлежит старшинство среди. наименованных частей. В 1786 году полк вошел в состав Егерского корпуса и был отправлен на Кавказ. Однако на своих погонах представители этого полка носили золотые вензеля, вышитые славянскими буквами, это служило постоянным напоминанием им о -XVII веке, о деревянном зубчатом Кремле, о Бутырской слободе...
При Павле все полки были лишены своих наименований и обличались лишь фамилиями их шефов, сановников императорского двора. Однако офицерам было не безразлично, как называться.
После смерти Павла исторические наименования стали возвращаться на свои места.
Лучшие передовые офицеры русской армии стремились делать имя полка средством воинского воспитания, укрепления боевых традиций.
Знамя – это первая по времени возникновения войсковая, регалия. Сначала это были длинные шесты, на верхушках которых укреплялись пучки травы, ветви, конские хвосты. Но изменяясь, оно приобрело такой вид, который мы можем увидеть в повседневной нашей жизни. На Руси знамя носило название стяга и служило сборным местом войск. Вера в святость знамени на Руси была непоколебимой. Вокруг стягов сражались древние воины. Они постоянно воодушевляли русских воинов. И неудивительно, что первый русский офицерский чин – прапорщик – происходил от слова «прапор»; или «прапорец», так когда-то называлось небольшое знамя. В «Уставе воинам» (1716 года) Петра сказано: «Знамя вверяется прапорщику», он должен «на карауле всегда у своего знамени... даже до смерти не оставляя оного... те же, кто знает свое или штандарт до последней капли крови оборонять не мя свое или штандарт до последней капли крови оборонять не, будут; оные имеют шельмованы быть, а когда поймаются» убиты будут».
Полотнища, с которыми с древних времен .русские полки ходили в бой, символизировали собой как бы всю землю русскую, которая простирала руки над головами детей своих,, благословляя их на подвиги, на смертный бой с врагами.
Утрата знамени в бою всегда считалась в русской армии, тяжелым позором. И если полку не удавалось вернуть знамя, он расформировался. И офицеры полка должны были. искупить свою вину. Драгомиров называл боевое знамя драгоценнейшей реликвией, как некий символ духовного единения людей. Знамена не только самая древнейшая, но и самая устойчивая регалия. На всем протяжении истории русской военной силы не было периода, когда бы знамена теряли свое значение воинских святынь.
Пронеся свои победоносные стяги сквозь гром бесчисленных сражений, мы всегда придерживались положений, которые еще издавна были сформированы в старой воинской памятке: «Знамя – слава, честь и жизнь служащих под ним. Честный храбрый солдат умрет со знаменем в руках, а не отдаст его на поругание неприятелю». Так закреплялась одна из лучших традиций офицерского корпуса – верность боевому знамени и воспитание солдат в духе безграничного почитания полковой святыни.


IV. ОБ ОФИЦЕРСКОЙ ЧЕСТИ

Неписаные правила поведения офицеров, их достоинство, представление о моральных нормах поведения закладывались в молодых офицерах традиционно, всей историей развития офицерского корпуса.
Проходя суворовскую школу, русские офицеры воспитывали в себе патриотизм и дисциплинированность, без которых немыслимо было и само понятие о воинской офицерской. чести, сплачивающей армию в единое целое.
В походах Суворов был первый солдат,
И первый матрос был Нахимов.
С любовью бойцы о таких говорят,
Отцом называют родимым.
Великая сила народной любви –
Награды великая мера,
Пускай же у нас полыхает в крови
Высокая честь офицера.
Обладать честью во все времена было признано необходимостью для офицерского корпуса, составляло одну из его главных традиций.
Честь – святыня офицера, которую он обязан хранить. Честь – его утешение в горе. Она закаляет мужество, облагораживает храбрость, не знает ни тягостей, ни опасностей,
не выносит никакого пятна.
Как нравственная категория, честь состоит из двух, довольно различных по своей сущности, понятий: внутренней и внешней.
Внутренняя честь – это развитое чувство самоуважения, самокритики; сознание собственной нравственной порядочности, присущее каждому человеку настолько, насколько он сам считает себя близким к тому нравственному идеалу, который он сам же себе и составил. Высота самого идеала зависит от степени духовного развития, направляемого образованием, но в сильнейшей степени также и влиянием среды через воспитание и подражание. Внутренняя честь – это тайник души человека, который открывается только его собственной совести.
Поскольку человек – продукт общества и быть свободным от него не может, внутренняя честь дает человеку особое право – право на внимание и уважение со стороны других членов общества, и в то же время обязывает оказывать им такое же уважение.
Внешняя честь – это оценка качеств человека (по внутренней чести) со стороны общества. Именно эти качества создают ему репутацию. Причем требования внешней чести сильнейшим образом влияют на внутреннюю, воспитывают ее, а случается и подавляют. Надо отметить, что для некоторых офицеров важнее было поддержание своей репутации, не всегда соответствовавшей строгим требованиям законов внутренней чести. Отсюда порождались аристократизм, пренебрежение к нижним чинам, высокомерие, даже в офицерской среде и т. д.
Своеобразной была реакция офицеров на ущемление офицерской чести. Вспоминая о генерале Ермолове, Д. Давыдов писал: «Однажды в 1814 году был назначен во Франкфурте парад, на который опоздал прибыть с полком мужественный флигель-адъютант Удом, командовавший лейб-гвардии Литовским полком. Хотя этот полк явился на смотр задолго до прибытия государя, но разгневанный цесаревич повторил два раза Ермолову приказание арестовать его штаб-офицера;
так как оно было ему объявлено перед фронтом, то Ермолов был вынужден лишь безмолвно опустить свою саблю. Когда по окончании смотра его высочество еще раз повторил это приказание, Ермолов смело возразил ему: «Виноват во всем я, а не Удом, а потому я к сабле его присоединяю и свою, сняв с себя однажды эту саблю, я, конечно, ее в другой раз, не надену». Это обезоружило цесаревича, который ограничился легким выговором Удому».
Среди ущемленной чести офицеров легким считалось оскорбление жестом, словом, намеком, выказывающее намеренное презрение, неуважение или пренебрежение одного лица к другому («невежество» без умысла, а также поступок в бессознательном состоянии оскорблением не считалось).. Средней степенью оскорбления считалось грубое ругательство, издевательское высказывание. Тяжкой – пощечина и вообще удар, обесчещение жены, сестры и т. п.
Среди офицеров были расхожими следующие формы отпора на оскорбления: стерпеть (зачастую это признавалось за бесчестие), самоубийство, требование извинения от обидчика, ответ на оскорбление оскорблением, изувечивание или убийство обидчика, обращение к защите закона или в суд офицерской чести или дуэль. Дуэль, как некий феномен, встречавшийся в офицерской среде, требует более подробного описания.
Под дуэлью понимается установленный бой между двумя лицами на смертоносносном оружии при соблюдении известных правил и при свидетелях; цель ее – восстановление поруганной чести. Дуэль появилась в конце XIV века среди западноевропейского феодального дворянства. По форме она служила продолжением и развитием так называемого «суда Божия» или судебного поединка (ордалий), существовавших ранее.
С появлением в западноевропейских странах рыцарства были выработаны совершенно новые, неизвестные раньше понятия о личном достоинстве, благородстве и личной чести. Посвящаемые в рыцари давали торжественный обет благочестия, справедливости, великодушия, клялись защищать веру и всех угнетенных, уважать женщин и т. д. Однако постепенно понятие о рыцарстве размывалось, воспитывалась паразитирующая аристократия, которая чисто внешне соблюдала рыцарский кодекс. На этой почве резко увеличивалось количество дуэлей, порожденных порой не защитой благородства и чести, а личными амбициями.
В России рыцарства не было. Честь в допетровском русском обществе понималась иначе: она подразумевала почесть, привилегию знатности, чиновности, но никак не общечеловеческое и даже не общедворянское личное достоинство. Оскорбить мог только низший высшего, но не наоборот. Старший был действительно довольно чуток к бесчестию со стороны младшего, но зато не почитал позором быть униженным со стороны высших, чем он сам.
Рыцарское понятие о чести, а с ними и дуэли проникли в Россию при Петре I, и прежде всего – в вое   л среду. Петр понимал, что без чести армия на героизм и  выполнение своей функции не способна.
Дуэль воспринималась не как месть или средство избавиться от соперника, а как риск своей жизнью во имя собственного к себе уважения, во имя своей чести. Считалось, что не чужая кровь смывает с нее пятно, а своя собственная или, по крайней мере, готовность ее пролить. Отказ офицера вызвать или принять дуэль объявлялся проступком, изобличающим в нем отсутствие правил нравственности и благородства и требующим оставления им воинской службы. Вместе с тем, оскорбивший, принеся свои извинения, себя не унизит, а наоборот, возвысит свое доброе имя в обществе.
Существовали и строгие правила дуэли. Подать вызов устно или письменно (через секундантов) нужно было не позднее 24 часов со времени оскорбления, ответить на вызов тоже не позднее 24 часов. Дуэль должна была состояться не позднее 4 суток после оскорбления. От каждой стороны назначалось по два секунданта. Секундантами на особом собрании офицеров составлялся протокол, в котором отражалось:
разбор оскорбления, степень его, кто зачинщик и кто оскорбитель; признаны ли уместными и какие именно меры к примирению, с какими результатами они испробованы; условия поединка.
В силу того, что дуэли были официально Запрещены, предусматривалось и наказание за их проведение. В случае, если поединок был честным и правильным, но в ходе его была нанесена тяжелая рана или он закончился. смертью одного из офицеров, оставшийся в живых мог быть заключен на срок от 4 до 6,5 месяцев в крепость без лишения дворянских прав. Секунданты же, не принявшие мер к недопущению дуэли, могли получить до 8 месяцев, а если подстрекали, то до 4 лет содержания в крепости. Если же поединок проходил не по правилам, то участники осуждались на каторжные работы.


V. ДИСЦИПЛИНИРОВАННОСТЬ И СУБОРДИНАЦИЯ

Следуя завету великого полководца А. Суворова: «Научись повиноваться, прежде чем будешь повелевать другими», офицеры русской армии свято придерживались этой традиции. Главной отличительной чертой считалось почитание и уважение старших начальников.
Ярким примером тому служит эпизод. Во время первой мировой войны сын командующего Приволжским военным округом генерала Саднецкого, излечившись после ранения, прибыл на несколько дней в отпуск. Встретить сына на вокзал. пришел сам генерал с семьей. Выйдя из вагона, сын, будучи в офицерской форме, сразу подбежал к матери. Генерал остановил сына и сказал ему: «Как вы посмели, прибыв в округ, которым я командую, и видя меня – командующего, на представиться мне? Ведь на нас люди смотрят!».
Молодому офицеру – своему сыну – генерал приказал с. вокзала отправиться на гауптвахту сроком на 5 суток, а оттуда, не заезжая домой, убыть в полк.
Заповедь офицерской чести гласит: что недостойно младшему начальнику, то же возбраняется и старшему. Офицеры всегда предосудительно относились к тем начальникам, которые позволяли оскорбительно относиться к младшим, особенно перед строем или в обществе. Считалось, что только те офицеры терпят такое обращение, которые не знакомы с чувством чести. И в то же время бестактное поведение начальника признавалось как подрыв офицерского авторитета.
В офицерской среде господствовало чувство собственного, достоинства независимо от чинов. Начальнику не могло прийти в голову послать младшего офицера за папиросами или заставить его сделать нечто такое, что несовместимо с офицерской честью подчиненного.
Целый ряд воинских церемоний воспитывал офицеров в духе твердой дисциплины. Например, считалось правилом, чтобы прибывший в часть новый офицер, помимо представления командиру части (в парадной форме), должен был:
«Всем старшим по чину – представляться; всем равным. по чину – сделать визит; все младшие офицеры, в свою очередь, представлялись вновь прибывшему».
На службе офицеры называли друг друга только по чинам. Вне службы, а тем более в офицерском собрании, офицеры друг друга, как правило, называли по имени- отчеству. Обращение на «ты» было очень редким явлением и обычно допускалось лишь между офицерами одного выпуска.
Входящие в комнату, где уже находились офицеры, делали общин поклон и по возможности здоровались за руку,. прежде всего со старшими офицерами (конечно, младший. офицер никогда первым не протягивал руку старшему: последний сам считал своим долгом первым сделать это). Если в комнате, где находилась группа офицеров, появлялся старший офицер (командир полка или генерал), то первый из заметивших его обращал внимание других подачей команды: «Господа офицеры!». Все вставали и поворачивались лицом к вошедшему. Ни один офицер не садился до разрешения старшего. Последний здоровался со всеми за руку, при этом не обходил всех присутствовавших, а офицеры сами приближались к командиру полка или генералу. Считалось также обязательным уступить старшему лучшее место, даже подать ему стул (но сделать это так, чтобы это не походило на прислужничество).
Еще несколько слов о старшинстве офицеров. В полку решительно все офицеры знали свое старшинство. Поэтому и не могло быть такого случая, чтобы среди группы офицеров не оказался старший в чине. И во всех случаях жизни он исполнял обязанности старшего, немедленно принимал на себя командование подразделением в случае отсутствия старшего. Если в роте было, предположим, три офицера, то каждый из них старался прийти в роту с таким расчетом, чтобы встретить лично старшего по службе (чину) офицера" командой: «Смирно!».
Младший офицер всегда приветствовал старшего офицера. При равных чинах предпочтение отдавалось тому, кто произведен в этот чин раньше. Ритуал отдания чести соблюдался безусловно. Считалось похвальным с особым «шиком» приветствовать старшего офицера, молодцевато пройти перед, ним, красиво и четко приложить руку к головному убору.
Очень хорошо об этом сказал Н. Бутовский: «Если вы человек истинно военный в душе, то вы не можете не заметить всех оттенков в манере человека, отдающего вам воинскую честь, и если эта манера вас удовлетворяет, то вы не можете не любоваться ею как отражением прекрасных внутренних достоинств воина: здесь ясно сказывается – гордость своим мундиром, любовь к своей части, где принято щеголять бравым строевым видом, довольство своей принадлежностью к военной корпорации, уважение к старшему чину и т. д. Наконец, в этом заключается блестящий пример своим подчиненным, которые только и могут учиться таким примером, а не казенным нравоучением».
Дисциплинированность офицеров проявляется и в мелочах – во внешнем виде, в аккуратности, подтянутости, чистоплотности и т. п.
Всеобщей для всей армии традицией было сохранение чести мундира, прежде всего офицерского. Культ чести мундира был священен для офицера. Хотя в отдельных случаях отстаивание чести мундира иногда принимало уродливые формы (применение оружия за оскорбление офицер, дуэль), но сама идея защиты чести огромным большинством офицеров понималась правильно.
Честь военного мундира вообще, честь носить мундир определенной войсковой части требовала от офицера большой. ответственности, чтобы ничто не бросало тень на родной. полк. Понятие чести мундира было неразрывно связано с гордостью тем, что ты являешься офицером русской армии, что служишь Родине, с чувством любви к своему полку, к
военной службе.
Что значит не ронять честь мундира? Это значит носить его так, чтобы не запятнать его ни одним порочащим поступком, то есть быть человеком безупречного поведения, быть требовательным и к себе, и к подчиненным как на службе, так и вне службы, следить не только за своим поведением, но и за поведением своих товарищей, удерживать их от дурных поступков.
Кто надел мундир офицера, тот перестает уже располагать собою по собственному усмотрению и подчиняет свою жизнь точно регламентированному порядку. В военном мундире нельзя быть понурым, вялым, нерешительным. Офицеру должен быть присущ красивый стройный вид, доброе выражение, лица, щеголеватость в одежде, подтянутые манеры и написанная на лице готовность моментально исполнить любое приказание.
Особое предпочтение отдавалось внешнему виду, ношению формы одежды: форменная и неизысканная прическа, чистота форменных вещей, перчаток, воротника и др. Как писал генерал Драгомиров: «Наше щегольство должно состоять не. в новизне обмундирования, а в том, чтобы был молодецкий вид, а одежда, хоть и старая, но была бы опрятна...».
За этим строго следили. Считалось, что пренебрежительное отношение к соблюдению внешнего вида постепенно ослабляет подтянутость и выдержку офицера, порождает леность и разболтанность.


VI. ОФИЦЕРСКОЕ СОБРАНИЕ

Существовала хорошая традиция встречи молодого офицера в полку. Это было большим торжеством. Закончив военное обучение, офицер направлялся в полк и там проходил, как правило, всю службу. Переводы из полка в полк производились крайне редко. По случаю прибытия организовывался парадный обед, где молодому офицеру преподносили. именной прибор.
Особое место в жизни офицерского корпуса отводилось офицерскому собранию. Офицерские собрания (клубы) стали появляться в 70-е годы XIX века в армейских полках, стоявших в провинциальных городах, и являлись почти единственным местом, где могли собраться офицеры и их семьи. Целью. создания офицерских собраний являлось укрепление корпоративного духа офицеров в частях и поддержание правильных товарищеских отношений, содействие развитию в среде офицеров военного образования, удешевление жизни офицеров и «доставление им развлечения в свободное от службы' время». В зависимости от имеющихся средств, в частях оборудовалось помещение, в котором размещались столовая, библиотека, фехтовальный и гимнастический залы, бильярд,, тир и т. д.
Офицерское собрание, составляя нераздельное целое с частью, находилось в прямом ведении командира части, который состоял председателем этого собрания. Все штаб и обер-офицеры, служившие в части, а также прикомандированные обязательно являлись членами офицерского собрания. Сюда же входили почетными членами и бывшие командиры части, которым был пожалован мундир части. Врачи и чиновники военного ведомства, находящиеся в штате части, не могли состоять членами собрания, но имели право его посещать.
«Положение об офицерских собраниях в отдельных частях войск», принятое в 1884 году, давало право членам собрания:
участвовать в голосовании (общем собрании); быть выбранным в распорядительный комитет и для заведования одним из отделов хозяйства; посещать собрание, а также пользоваться столовой, библиотекой, играми и всем, что ;будет устроено в собрании для занятий и развлечений; заносить в книгу свои заявления относительно хозяйственных распоряжений. и «излагать мнения, клонящиеся к благоустройству собрания»; вводить в собрание свое семейство и знакомых..
В офицерских собраниях, кроме обыкновенных правил приличия, должны были точно соблюдаться все требования дисциплины. Старший в чине из членов, находящихся в офицерском собрании, обязан был '.-аблюдать за исполнением всех правил собрания. При несоблюдении кем-либо этих правил каждый член, если напоминание оказывалось недействительным, обязан был доложить об этом старшему, распоряжения которого имели силу приказания.
Очень строгие были правила допуска в офицерское собрание лиц, не являвшихся его членами. Офицер нес моральную ответственность за того, кого он вводил в собрание, и не имел права покинуть собрание, пока там находятся приглашенные им лица. Считалось необходимым, чтобы офицер представил приглашенного другим офицерам и их женам. Конечно же, в первую очередь его представляли командиру части и «хозяину» собрания. Все правила офицерского собрания распространялись и на приглашенных.
Хозяйственной частью офицерского собрания заведовал распорядительный комитет, число членов которого и кандидатов определялось командиром части. Члены распорядительного комитета (обычно 3–4 человека) и 1 кандидат избирались на общем собрании офицеров части из числа офицеров, прослуживших не менее пяти лет в офицерских должностях. Старший по званию председательствовал в комитете. Для непосредственного заведования отделами хозяйства (заведующего столовой – «хозяина», заведующего библиотекой и др.) общим собранием избирались офицеры, прослужившие не менее трех лет в офицерских должностях. Все они входили также в распорядительный комитет. Офицеры, в первый раз избираемые в члены и кандидаты распорядительного комитета, не могли отказаться от участия в нем без особо уважительной причины.
Выборы проходили закрытым голосованием, претенденты должны были получить не менее двух третей голосов присутствующих. Срок полномочия распорядительного комитета определялся, как правило, на один год.
Офицерские собрания функционировали на средства, поступающие из различных источников: сумм, отпускаемых из государственной казны на улучшение общественного быта офицеров; взносов членов собрания; денег, поступающих за игры, и. др. Размеры членских взносов определялись общим собранием офицеров и утверждались командиром части. Денежные:' штрафы в офицерских собраниях не допускались, за исключением штрафов по библиотеке, а также за порчу вещей, мебели, битье посуды и пр. Не устанавливалась плата за вход в собрание.
Столовая (буфет) в офицерском собрании находилась или в непосредственном заведении «хозяина», пли сдавалась на определенных условиях в аренду частным лицом. Постоянное участие в общем столе не было обязательным для членов собрания, но в силу необходимости сближения офицеров, командир части обязан был стремиться, чтобы, по крайней мере во время сборов, привлечь по возможности всех офицеров к участию в общем столе.
Помещение офицерских собраний хорошо оборудовались. Здесь размещались портреты героев, служивших в части, картины, альбомы, полковые реликвии, создавался уют и домашняя обстановка. На офицерских собраниях проводились разборы учения, решались тактические задачи, читались лекции, делались различные сообщения, проходили беседы и т. д. Проводились и семейные вечера: танцевальные, музыкальные и домашние спектакли (маскарады не разрешались). Разрешались шахматы, бильярд, домино, кегли и другие игры, дозволенные законом. Из карточных игр допускались только коммерческие, причем на наличные деньги. Все, азартные игры строго воспрещались. Частными правилами определялся порядок и время пользования играми, плата за них и т. д.
Офицерское собрание сплачивало командный состав полка, воспитывало в офицерах уважение друг к другу. И офицер, получивший приказ о переводе, покидал родной полк с большим сожалением.


VII. СОБРАНИЕ ОФИЦЕРОВ ПОЛКА

Важным элементом сплочения офицерского корпуса являлись общие собрания офицеров полка. Они проводились с:
разрешения командира полка, о чем объявлялось в приказе, с указанием дня, времени и вопросов, выносимых на обсуждение: вопросы службы, быта офицеров, материальной обстановки, чести и достоинства офицеров, установление денежных взносов на нужды офицерского собрания, выборы в распорядительный комитет, выборы членов суда общества (суд чести), комиссии, заведующей заемным капиталов и другие.
Общее собрание назначалось в дни, наиболее свободные от службы. Присутствие офицеров на нем было строго обязательным. Никто не имел права оставить собрание до его закрытия, уклониться от участия в общем голосовании или передать свое право голоса другому. Вел собрание председатель, каждый раз назначаемый командиром части из числа старших штаб-офицеров.
Вопросы решались открытой баллотировкой большинством голосов присутствующих, за исключением выборов на различные должности (распорядительный комитет, суд общества офицеров и т. д.), которые проводились закрытым голосованием, и результаты объявлялись приказом по части, причем командир части не имел права изменить решение собрания по выборам.
Несколько слов о суде общества офицеров (суд чести).
Как уже было сказано, он избирался на общем собрании офицеров части тайным голосованием, причем кандидатуры. на собрании не обсуждались. В члены суда чести и кандидаты попадали обычно лишь офицеры, состоявшие не менее десяти-пятнадцати лет в офицерских чинах и давно служившие в полку, но не ниже штабс-капитанского чина. Выбирались офицеры, способные выносить решение невзирая на лица, могущие оградить честь офицерского мундира. Суд чести избирался, как правило, на три года, но заседал он довольно редко, так как совершение офицерами проступков было нечастым явлением. Заседания проходили исключительно при закрытых дверях, решение суда мог отменить только царь.
Кроме вопросов защиты чести мундира, суд чести разбирал еще и вопросы о женитьбе офицера. Считалось, что офицер принадлежит полку и поэтому его личная жизнь уже принадлежит полку.
Русский офицерский корпус высоко ставил и свою внешнюю корпоративную честь, что тоже являлось одной из традиций. Это было не проявлением заносчивости или пренебрежения к другим сословиям, а охранением своего почетного положения в государстве, обусловленного самой миссией. Вот почему так высоко почиталась дружба и товарищество в офицерской среде.
В «Очерках современного офицерского быта» Н. Бутовского подчеркивалось, что «в армии не должно быть розни или стремления к аристократизму: всякий офицер, раз он состоит на службе и имеет честь носить военный мундир, непременно должен чувствовать, что он дорогой товарищ каждому офицеру своей армии, независимо от родов оружия и петлиц».
Идеал воинского братства может осуществляться в той армии, где начальники не рискуют натолкнуться на бестактность подчиненных, а подчиненные – на резкость со стороны-начальников. Этого правила старались придерживаться офицеры русской армии. Порядочный офицер обязан был уметь скрыть улыбку при виде неловкого положения начальника, при его неудаче. Умение держать себя с начальником просто, непринужденно, а вне строя, вне официальной служебной обстановки смело высказывать ему свое мнение, сохраняя при этом всю строгость дисциплины, считалось тактичным, приличным тоном.
Проявлялась дружба офицеров даже в, казалось бы, незначительных вещах; больного офицера обязательно навещали не только товарищи, но и начальники.


VIII. ЭТИКА РУССКОГО ОФИЦЕРА

Как уже отмечалось, чинопочитанию и этикету в русской армии придавалось исключительно большое значение. В наставлении офицерам Нарвского пехотного полка говорилось:
«Офицера дурного и распутного поведения в полку терпеть не должно».
Существовал целый свод правил поведения офицера (зачастую неписаных) на службе, офицерском собрании, в быту, с товарищами, в кругу семьи и т. д. Например, такие:
«Офицер должен воздерживаться от всяких увлечений и от всех действий, могущих набросить хотя бы малейшую тень на него лично, а тем более на корпус офицеров. Слово офицера. всегда должно быть залогом правды, и поэтому ложь, хвастовство, неисполнение обязательства – пороки, подрывающие веру в правдивость офицера, бесчестят его звание и не могут быть терпимыми».
Честное слово офицера было свято. Офицер, давший честное слово, непременно должен был его выполнить. Когда Суворов прибыл в Измаил, продавцы стали продавать его солдатам товары под честное слово. Измена слову, фальшь, низость не достойны звания офицера. Ни один офицер не мог' обмануть другого офицера или, тем более, своего начальника.,
Считалось неэтичным утаивать непорядочные поступки от своих товарищей. Лжеца немедленно судил офицерский суд чести. Его лишали мундира и изгоняли из полка. Он был навеки обесславлен в офицерской среде. Причем с офицерами, ушедшими в отставку по приговорам судов чести, общаться было не принято.
Недопустимым было кляузничать, распускать о ком-нибудь сплетни. Как указывалось в справочной книге для офицеров «Первые шаги молодого офицера»: «Сплетня является всегда под личиною участия, простодушия или злой насмешки, а потому оскорбительно действует на самолюбие. Человеке достоинством никогда не решится быть передатчиком сплетен, да. и сами сплетни при передаче часто совершенно изменяют тот смысл, с которого было сказано, а между тем они ссорят,. раздражают самых достойных людей. Сплетни следует выслушивать хладнокровно и в то же время попросить лицо, их передавшее, повторить то же самое при том, кого обвиняют в сплетнях. Это самое лучшее средство прекращать подобное зло»'.
Офицер не имел права принимать участие в ссоре на улице, появляться на людях в нетрезвом виде. Он должен был' помнить, что жизнь его в обществе бросает блеск или тень не только на него, но и на честь его полка, и поэтому поведение его на публике должно быть благоразумно и осторожно, при соблюдении строгой вежливости н уважения к людям.
«Скромный и приятный тон, ловкий такт дается природою, но образуется наглядностью и изучением». Большинство офицеров следовало этому правилу. По крайней мере, стремились не иметь в обращении, разговоре, голосе и в особенности в жестах привычек, отличающихся безвкусием. Офицерский этикет обязывал быть расчетливым в домашнем хозяйстве и не выходить из своих средств, соизмеряя с ними свои потребности и желания. Офицеру, который «всякий день должен быть готов к походу и перемещениям», не следовало иметь ни долгов, ни излишних вещей.
В семейном кругу офицеры руководствовались взаимными отношениями родственной дружбы и уважения, причем в общении с матерью, сестрами нужно было сохранять ту же заботливость, ту же аккуратность, с присутствием которых они. являлись в общество посторонних дам. Вообще, почтительное отношение к женщине в офицерской среде воспринималось как одна из высших добродетелей, и наоборот, любой намек на невежливое обращение к женщине всегда влек за собой, резкое осуждение. Дурным тоном считалось преграждать дорогу товарищу при ухаживании за дамой.
Существовали определенные правила при посещении офицерских собраний, кафе, ресторанов и других публичных мест. Офицеру предоставлялось право посещения офицерского собрания любой части, но, как правило, каждый предпочитал посещать лишь свое полковое.
Два-три раза в месяц в офицерских собраниях устраивались семейные вечера. Уже один термин «семейный вечер» требовал от всех присутствовавших держать себя так, как в семье. Это обязывало поздороваться со всеми, в первую очередь с женами офицеров (по возможности дать предпочтение пожилым женщинам). Считалось неприличным танцевать только с одной или двумя дамами. Вечера обычно заканчивались ужином. Чаще всего усаживались за отдельные столики. Если уж устраивались общие обеды и ужины, то усаживались за общий стол. По чинам и старшинству не садясь, но было принято предоставлять лучшие места старшим. За стол не садились, пока не займет место командир полка ми генерал. Но и последние не спешили первыми занять места, а старались разместиться среди молодежи. Считалось неудобным приступить к еде раньше, чем начинал есть старший из присутствовавших.
Войдя в ресторан, кафе или буфет вокзала, вошедший, независимо от старшинства, первый приветствовал присутствовавших там офицеров. Если замечал среди них штаб-офицера или генерала, то обязательно подходил к нему и спрашивал разрешения здесь остаться. Это был долг вежливости, Старший любезно приглашал новопришедшего остаться и не стесняться его присутствия.
В театре во время антрактов офицеры не садились до того момента, пока не гас свет, но делалось это незаметно и непринужденно, так, чтобы намеренность данного положения не замечалась публикой.


XIX. О ДОБЛЕСТИ ОФИЦЕРА

Подлинная честь и сила русского офицера прежде всего в том, что он пламенный патриот своей Родины и мужественно отстаивает ее интересы в минуту испытаний.
Как бы ни деформировались и ни видоизменялись отдельные традиции офицерского корпуса, есть среди них такие, святость которых сохранилась на протяжении всего периода его существования. Речь идет о патриотизме, мужестве и доблести офицеров русской армии.
«Верьте, русские офицеры, в великое ваше призвание, – писал Л. Л. Толстой. – Не сомневайтесь в его величии потому что всякое сомнение – начало гибели. Вы призваны служить благу России через армию и через служение и воспитание , благу всего мира, если вы любите страну и верите в нее и в себя».
Все лучшие представители русской армии видели смысл своей жизни в служении Родине. Таким был и основатель русского офицерского корпуса Петр I. В. Белинский в книге «Петербург и Москва» писал: «Петр страстно любил эту Русь... но в России он видел две стороны – ту, которую он, застал, и ту, которую он должен был создать: последней принадлежали его мысли, его кровь, его пот, его труд, вся жизнь, все участие и вся радость его жизни».
О страстной любви Петра I к России красноречиво говорит его приказ перед Полтавской битвой: «Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. И так не должны ..вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, которую ложь вы сами' своими победами над ним неоднократно доказывали. Имей--те в сражении перед очами вашими правду и Бога... А о Петре ведайте, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе, для благосостояния вашего».
Бесконечной гордостью именем «русского» и званием своим жили офицеры тех лет. Над ними шелестела слава отгремевших побед Петровского, Екатерининского веков. Над русской землей витал дух Суворова, пламенного патриота России. Он не представлял себе истинного воина, не одушевленного благородной идеей служения Родине.
То, что эти качества почитаются выше всего в среде офицеров подтверждается свидетельствами и документами. В начале Отечественной войны 1812 года в войска было направлено «Наставление господам пехотным офицерам в день сражения». В. Харкевнч, известный русский собиратель и исследователь документальных материалов по истории войны 1812 года, обнаружил печатный экземпляр этого документа в Военно-учебном архиве Главного штаба, в делах 2-й Западной армии.
«Наставление господам пехотным офицерам в день сражения» имело большое значение для поддержания высокого боевого духа офицеров, стремления, проявить его, показать личный пример храбрости своим солдатам, умело руководить ими на поле брани. «Между же самих офицеров излишним почитается упомянуть о необходимых качествах неустрашимости: ибо ежели дух храбрости есть отличительный знак всего-русского народа, то в дворянстве оный сопряжен со святейшим долгом показать прочим всегда первый пример как неустрашимости, так и терпения в трудах и повиновении к начальству. Всему свету известно, какой пример российские офицеры нижним чинам всегда подавали».
О возможности проявления малодушия речи быть фактически не могло. «В обществе офицеров не должно терпеть даже и того, кто состоит только еще под подозрением, что он меньше своих товарищей имеет готовность ко всякой службе. и опасности. Офицер должен чувствовать в полной мере важность звания своего, и что от него зависят поступки и поведение его подчиненных во время сражения»'. И надо сказать, что эти положения «Наставления...» не оставались лишь на бумаге, а становились нравственным выбором подавляющего большинства офицеров, особенно в годину великих испытаний для Отчизны.
Накануне Бородинского сражения очень популярна была песня, слова которой написал прапорщик Владимир Раевский:
«Нет, нет, судьба нам меч вручила,
Чтобы покой отцов хранить,
Мила за Родину могила,
Без Родины несносно жить».
Рассказывают, что когда генерал Багратион услышал эту песню, он обратился к своему адъютанту Давыдову: «Слыхал слова «мила за Родину могила»? Бог весть, сколько будет завтра, но я прошу тебя, милый Василий, запомнить мой завет: ежели мне суждено будет остаться на поле брани, похороните меня с моими верными солдатами». Сказав эти .слова, Багратион ускорил шаг, его догоняли и бодрили призывные' слова песни:
«Друзья! В пылу огней сраженья – Обет наш: «Пасть иль победить!».
Так случилось: ведя борьбу за Семеновские флеши, Багратион, собрав остатки войск, повел их в контратаку и был смертельно ранен.
Для русского офицера трусость и измена Родине во все. времена считались тягчайшими проступками. Не было .более позорного пятна для чести офицерской, да и вообще чести воинской. Смыть его можно было лишь ценой собственной жизни, а иногда этот позор и вовсе не смывался.
Вот как описывает Денис Давыдов случай, произошедший в период партизанской войны 1812 года: «Подойдя к селу, разъездные привели несколько неприятельских солдат, грабивших в окружных селениях. В то время, как проводили их' мимо меня, один из пленных показался Бекетову, что имеет черты лица русского, а не француза. Мы остановили его и спросили, какой он нации? Он пал на колени и признался, что он бывший Фанагорийского гренадерского полка гренадер и что уже три года служит в французской службе унтер-офицером. «Как! – мы все с ужасом возразили ему, – ты – русский и проливаешь кровь своих братьев!» Изменника расстреляли».
Что еще отличало лучших офицеров русской армии, так это признание за противником храбрости и мужества во время боя.
Известно, что у князя Багратиона за несколько минут перед тем, как он получил смертельную рану во время Бородинского сражения, из души, так сказать, вырвалось громкое «браво» 57-му линейному французскому полку, первому из полков корпуса Даву, который вскочил на флеши, расположенные пред Семеновским полком и самим князем защищаемые.
Предосудительным в офицерской среде считалось негуманное отношение к пленным. «С пленными быть милосердным», – гласил приказ Суворова накануне боя на Треббии в 1799 году. Истинные носители чести возмущались жестокостью отдельных офицеров в отношении поверженных.
В воспоминаниях Дениса Давыдова приводится такой пример «Командир одного из партизанских отрядов Фигнер отличался излейшей жестокостью к пленным. На записку Ермолаева, заключавшую в себе: «Смерть врагам, преступившим рубеж Родины», Фигнер отвечал: «Я не стану обременять пленными».
...Такое поведение вскоре лишило его лучших офицеров, вначале к нему приверженных. Они содрогнулись быть не токмо помощниками, но и даже свидетелями сих бесполезных кровопролитий».


X. О КУЛЬТУРЕ ОФИЦЕРА

Культура офицера «куется» не только на протяжении всей его учебы в вузе, но еще задолго до его появления на свет... От того, какими будут отношения в семье, где родился будущий офицер, зависит, каким он будет. Но не только с молоком матери ребенок впитывает основы своего будущего поведения и культуры, в основном характер человека складывается в его воспитании. Каждая молодая семья хочет того. чтобы их ребенок был умным, смелым, красивым. Но не всем удается правильно воспитать своих детей.
Спартанский царь и полководец, живший в IV веке до н. э., Аксилай II убеждал древнегреческого историка Ксенофота отправить своих детей на воспитание в Спарту для того, чтобы они усвоили самую прекрасную (как он выразился) из наук – науку повиноваться. Как нет славы без подвига, так нет и героизма без исполнительности. Недаром говориться', что исполнительность, повиновение – это душа военной службы. Следовательно, исполнительность и повиновение – удел смелых и мужественных. Они не унижают, а возвышают военнослужащих. И это не исключает проявление инициативы и находчивости. Она проявляется в выполнении точно и в срок того или иного приказа, умении находить .выход из трудного положения.
М. Кутузов говорил: «Не тот истинно храбр, кто по произволу своему мечется в опасности, а тот, кто повинуется».
Ибо в экстремальной ситуации командир сможет положиться на своих солдат, только если будет твердо знать, что его бойцы выполнят любой его приказ не щадя своей жизни. Признаком высокой культуры старшего начальника является вежливость. Это слово происходит от древнерусского слова «вежа» – знающий. Вежливый командир – это тот, кто знает, как себя вести, владеет собой. Писатель Л. Успенский писал, что «вежливость – это великое искусство впихиваться в общество, умение действовать так, чтобы давать другому все, что сам хочешь получить от него, и не причиняя ему' огорчения». Именно такими видит Родина своих сынов, избравших далеко не легкую, но такую нужную людям профессию – защищать свою Родину, свой народ.
Справедливое чувство собственного достоинства отнюдь не должно обращаться у офицера в недостаток уважения к другим.
М. Кутузов писал про самого себя: «Честолюбия во мне никогда не было. Чем далее я живу, тем более я убежден, что слава ничто, как дым. Я всегда был философом, а теперь сделался им в высшей степени».
Действительно, чтоб подчиненные могли брать пример с офицера, он должен быть прежде всего профессионалом своего дела, но в то же время он должен интересоваться и искусством, и музыкой, и политикой. Он должен иметь всегда ответ на любой вопрос, о чем бы его не спросил солдат. Но интеллект офицера не должен отделять его от солдата, солдат должен понимать своего начальника, чтоб не происходило таких вот парадоксальных случаев, как в войну 1812 года:
когда русские егеря, лежа в секрете, на звук иностранно;! речи подчас убивали не неприятеля, а русских же, титулованных офицеров, изъяснявшихся между собой по-французски.
Дружба на войне бескомпромиссна. Кто заведет приятельство с трусом? Приятельские отношения на фронте – особый вид человеческих связей, особая форма дружбы. Вспомним классический пример: Суворов, Кутузов, Багратион. Уж как любили Александр Васильевич и Михаил Илларионович своего соратника, а кого они ставили на самые опасные места? Багратиона. Кто командовал авангардом в наступлении? Багратион! Кто на Бородинском поле держал ключевые позиции у Семеновского оврага? Багратион! Любили, потому что знали: можно положиться.
Воинское товарищество ставит общественные интересы на первый план, оно означает готовность человека в любую минуту прийти на помощь товарищу, проявить верность дружбе. Настоящий товарищ тот, кто умеет не закрывать глаза на изъяны в поведении и поступках своих друзей, сослуживцев, кто способен удержать их от неверного, ложного шага, «то принципиален к себе и окружающим в большом и малом.
Огромное значение офицер должен уделять и своей речи. Речь офицера должна выражать не только мысль, но и эмоции, настроение. А. Суворов в свое время это очень точно подметил: «Ничто так людей ко злу не приводит, как слабая команда» Грамотности, точности, выразительности учат уставы. Грубость – наиболее близкое свидетельство низкой культуры обращения с людьми.
Культура речи – это, в конечном счете, культура мысли.. Русский публицист и литературный критик середины XIX века. Д. Писарев отмечал: Ошибка в мыслях вызывает ошибку в словах, вызывает ошибку в делах».
Деятельность офицера предполагает широкий кругозор, эрудицию, интеллигентность. Офицер должен много держать, в памяти, многое 31;ать и уметь. Постоянно быть для подчиненных примером во всем, в манере поведения, в выполнении своих служебных обязанностей, в отношении к сослуживцам. Настоящий офицер должен быть тонким педагогом и психологом. Великий педагог А. Макаренко в своих воспоминаниях писал: «Я никогда не позволял себе иметь печальную физиономию, грустное лицо. Даже если у тебя были неприятности, если я болен, я должен уметь не выкладывать этого...». Истинный офицер должен взять себе этот принцип на вооружение.
Немаловажное значение имеет и форма одежды офицера, точнее его внешний вид. Из далеких времен до нас дошли повествования об образцовой одежде офицеров на балах, на парадах и на поле брани. Форма одежды русского военного, особенно офицера, носит на себе отпечаток всего исторического развития нашего общества.
По одному человеку в военной форме часто судят обо всей армии. В народе бытует поговорка: «Один француз не нация, но один солдат – уже армия». То, что по воле судьбы прощают гражданскому, никогда не простят человеку в. форме.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Россия, русский народ принесли в мир идею подвига – этого озарения, которое, будучи один раз зажженным в борьбе за Отечество, уже никогда не потухало, находя в лице русского воинства, особенно его офицерского корпуса, немеркнущий источник мужества и самопожертвования. «Выше всего стоит готовность страдать и умирать, – говорилось в документах тех лет, – то есть самоотвержение: освящает повиновение, оно злейшее иго делает благим, тягчайшее бремя легким; оно дает силу претерпеть до конца, принести Родине жертву высшей любви».
Шло время, изменялась армия, менялись порядки, но военные традиции всегда являлись той ступенью, на которую опиралось то новое, что происходило в военном ведомстве.
« Последнее редактирование: 26.12.2011 • 00:23 от Александр Гирин »
"За Единую, Великую и Неделимую Россию!"