Поэзия Белой гвардии
Цитата

 
» Ш

Шульгин Василий Витальевич

Шульгин Василий Витальевич (1878-1976)

Василий Витальевич Шульгин (13 января, 1878 —15 февраля, 1976), русский националист и публицист. Депутат второй, третьей и четвёртой Государственной думы, монархист и участник Белого движения.

Шульгин родился в Киеве в семье историка Виталия Шульгина. Отец Василия умер за месяц до его рождения, и мальчика воспитывал отчим, учёный-экономист Дмитрий Пихно, редактор монархической газеты «Киевлянин» (сменил на этой должности В. Я. Шульгина), впоследствии — член Государственного Совета. Шульгин изучал право в Киевском университете. Негативное отношение к революции сформировалось у него еще в университете, когда он постоянно становился очевидцем беспорядков, организованных революционно настроенными студентами. Отчим Шульгина устроил его на работу в свою газету. В своих публикациях Шульгин пропагандировал антисемитизм. В силу тактических соображений Шульгин выступил с критикой дела Бейлиса, поскольку было очевидно, что этот одиозный процесс играл на руку только противникам монархии. Это послужило поводом для критики Шульгина со стороны некоторых радикальных националистов, в частности, М. О. Меньшиков назвал его «еврейским янычаром» в своей статье «Маленький Золя».

В 1907 г. Шульгин стал членом Государственной Думы и лидером фракции националистов в IV Думе. Он отстаивал крайне правые взгляды, поддерживал правительство Столыпина, включая введение военно-полевых судов и другие неоднозначные реформы. С началом Первой мировой войны Шульгин ушел на фронт, но в 1915 г. был ранен и вернулся. Он был потрясен ужасной организацией армии и снабжением армии и вместе со многими депутатами Думы (от крайне правых до октябристов и кадетов) участвовал в создании Прогрессивного блока. Целью Блока было обеспечение поставок в армию усилиями крупнейших промышленников России, поскольку было очевидно, что правительство с этой задачей не справлялось.

Шульгин боролся против революции, хотя считал, что самодержавие в России не имело перспектив. Вместе с Александром Гучковым он присутствовал при отречении Николая II от трона, поскольку он, как и многие представители высших слоев общества, считал выходом из ситуации констиуционную монархию с царем Михаилом Александровичем. После этого он поддерживал Временное правительство и Корниловское выступление. Когда надежда на приход к власти антибольшевистских сил была потеряна, Шульгин сначала перебрался в Киев, где принимал участие в деятельности белогвардейских организаций, а в 1920 г. эмигрировал в Югославию. В 1925-26 гг. он тайно посетил Советский Союз, описав свои впечатления от НЭПа в книге Три столицы. В эмиграции Шульгин поддерживал контакты с другими деятелями Белого движения до 1937 г., когда он окончательно прекратил политическую деятельность. Автор ряда книг об антисемитизме, природе и происхождении украинцев («Украинствующие и мы» (1939) и других книг, в частности, «Дни» (1927), а также мемуаров «Годы. Воспоминания бывшего члена Государственной Думы» (1979).

В 1944 г. Советские войска заняли Югославию. Шульгин был арестован и приговорен к 25 годам заключения за «антисоветскую деятельность». Отсидев 12 лет в тюрьме, он был освобожден в 1956 г. по амнистии. После этого он жил во Владимире (в 2008 году на его доме по ул. Фейгина была установлена мемориальная доска). В своих последних книгах он утверждал, что коммунисты больше не были врагами России, поскольку их целью является не разрушение страны, а ее защита и возвеличивание. В 1965 г. Шульгин выступил в роли главного героя документального фильма «Перед судом истории», в котором он рассказывал свои воспоминания советскому историку.

Шульгин о еврейских погромах в 1919 году (отрывок из статьи «Пытка страхом» в газете «Киевлянин»):
"По ночам на улицах Киева наступает средневековая жуть. Среди мертвой тишины и безлюдья вдруг начинается душу раздирающий вопль. Это кричат «жиды». Кричат от страха. В темноте улицы где-нибудь появится кучка пробирающихся «людей со штыками» и, завидев их, огромные многоэтажные дома начинают выть с верху до низу. Целые улицы, охваченные смертельным ужасом, кричат нечеловеческими голосами, дрожа за жизнь. Жутко слышать эти голоса послереволюционной ночи. Конечно, страх этот преувеличен и приобретает с нашей точки зрения нелепые и унизительные формы. Но все же это подлинный ужас, настоящая «пытка страхом», которой подвержено все еврейское население

Мы, русское население, прислушиваясь к ужасным воплям, думаем вот о чем: научатся ли евреи чему-нибудь в эти ужасные ночи? Поймут ли они, что значит разрушать государство, не ими основанное?…
Неужели же эта «пытка страхом» не укажет им истинного пути?"

Шульгин о приеме депутатов в 1907 году («Дни» — Последние дни «Конституции»(2 марта 1917 года)):
Кто-то, кто нас представлял,- назвал меня, сказав, что я от Волынской губ. Государь подал мне руку и спросил:

"— Кажется, вы, от Волынской губернии, — все правые? — Так точно, Ваше Императорское Величество. — Как это вам удалось? При этих словах он почти весело улыбнулся. Я ответил: — Нас, Ваше Величество, спаяли национальные чувства. У нас русское землевладение, и духовенство, и крестьянство шли вместе, как русские. На окраинах, Ваше Величество, национальные чувства сильнее, чем в центре… Государю эта мысль, видимо, понравилась. И он ответил тоном, как будто бы мы запросто разговаривали, что меня поразило: — Но ведь оно и понятно. Ведь у вас много национальностей… кипят. Тут и поляки и евреи. Оттого русские национальные чувства на Западе России — сильнее… Будем надеяться, что они передадутся и на Восток…"