Автор Тема: Книжная полка  (Прочитано 46501 раз)

0 Пользователей и 2 Гостей просматривают эту тему.

Оффлайн Игорь Устинов

  • Полковник генштаба
  • Штабс-Капитан
  • ****
  • Дата регистрации: ШоЭ 2011
  • Сообщений: 555
  • Спасибо: 197
Николай Реден  "Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919"

Николаю Редену пришлось пройти через невероятные испытания, увидеть жизнь медвежьих углов России, узнать тюрьму и оценить всю прелесть воли. Когда разразилась революция, юный гардемарин оказался в своей стране во враждебном окружении. Он перешел границу с Финляндией, воевал в составе Белой армии в Эстонии. После разгрома белых с группой молодых флотских офицеров на похищенном корабле он совершил переход в Копенгаген. Не раз пришлось юноше побывать на грани жизни и смерти. Судьба хранила Редена, ему удалось, пройдя множество испытаний, найти новую родину и не забыть о своей принадлежности к народу страны с трагической, но великой историей.

Книгу можно скачать здесь:
"Демократия – это власть подонков" Альфред НОБЕЛЬ

Оффлайн Игорь Устинов

  • Полковник генштаба
  • Штабс-Капитан
  • ****
  • Дата регистрации: ШоЭ 2011
  • Сообщений: 555
  • Спасибо: 197
Монастырев Н.А. "Гибель царского флота"



ВВЕДЕНИЕ
Глава I. ПЕРЕД ВЫПУСКОМ
Глава II. СЕВАСТОПОЛЬ
Глава III. В ШКОЛЕ ПОДВОДНОГО ПЛАВАНИЯ
Глава IV. ВОЙНА
Глава V. РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА
Глава VI. КОНЕЦ

Н.А. Монастырев. Гибель царского флота.
Введение

Предлагаемые современному российскому читателю мемуары принадлежат офицеру Императорского Черноморского флота Нестору Александровичу Монастыреву. Имя для широких читательских кругов наших соотечественников абсолютно неизвестное, тем более, если принять во внимание, что публикуемые воспоминания, как и все остальные работы Монастырева никогда не издавались на русском языке.

Однако лет 40 — 50 назад среди обитателей Русского морского зарубежья и профессиональных морских историков Запада книги Нестора Монастырева, по праву считавшегося патриархом русской зарубежной маринистики, пользовались широкой известностью и популярностью. Изданные на французском, немецком и итальянском языках они заняли достойное место в коллекциях лучших библиотек Европы и Северной Америки.

Капитан 2 ранга Нестор Александрович Монастырев родился в Московской губернии 16 ноября 1887 года. После нескольких курсов Московского университета неистребимая тяга к морю превращает его в 1909 году из столичного студента в юнкера флота. После сдачи положенных экзаменов по полной программе Морского корпуса Монастырев получает 5 октября 1912 года офицерский кортик и погоны мичмана.

Первые годы морской службы прошли на кораблях Черноморского флота. Перед войной Нестор Александрович окончил Школу подводного плавания на Балтике, но остаться в рядах Балтийского флота ему не удалось. Вместе с остальными офицерами-черноморцами Монастырев вернулся в Севастополь.

В первые месяцы мировой войны на Черном море Нестор Александрович плавал на эскадренных миноносцах, поддерживавших правый фланг наших войск, наступавших на Трапезунд, а затем получил назначение минным офицером на только что построенный, единственный в мире подводный минный заградитель «Краб». На «Крабе» Монастырев участвовал в знаменитой постановке мин у Босфора, на которой подорвался германский легкий крейсер «Бреслау». За этот блестящий успех Нестор Александрович был награжден Георгиевским оружием и получил из рук императора Николая II Высочайший подарок — золотой портсигар.

Следующая важная веха в морской службе Монастырева — командование подводной лодкой «Нерпа». В этой должности он встретил февральскую революцию. Встретил безусловно враждебно, ибо воспоминания Монастырева не оставляют никаких сомнений в его монархических симпатиях Твердые монархические убеждения неминуемо приводят Нестора Александровича к конфликту с силами, разваливающими флот как боевую единицу в тяжелые дни войны. Для людей, с первых минут Великой войны занявших пораженческую позицию, куда приятнее и ближе был, допустим, капитан 2 ранга М.М.Богданов, с февраля 1911 года протиравший кресла в качестве адъютанта Штаба Севастопольского порта, чем храбрец офицер-подводник лейтенант Мо-настырев, ежесекундно смотревший смерти в глаза в горловине Босфора или у берегов Анатолии и Румелии.

Окончательный развал флота застал Нестора Александровича командиром подводной лодки «Скат». Заочно приговоренный большевиками к смерти, Монастырев чудом спасся во время массовых убийств офицеров в Севастополе в декабре 1917 — феврале 1918 годов.

Когда Крым перешел под контроль Добровольческой армии, его назначили минным офицером подводной лодки «Тюлень», укомплектованной исключительно офицерским составом. На «Тюлене» Нестор Александрович участвовал в боевых действиях против красных на Азовском море. Последним его кораблем стала подводная лодка «Утка», командуя которой, Монастырев в составе Русской эскадры 15 ноября 1920 года навсегда покинул Севастополь и через Константинополь перешел в Бизерту.

В эмиграции начинается новая страница жизни Нестора Александровича. Под его редакцией и руководством в Бизерте вышел в 1921 — 1924 годах 31 номер первого журнала Русского морского зарубежья — «Морского сборника».

Проживая в Африке, Монастырев продолжал интересоваться историей Российского морского флота. Из под его безусловно талантливого пера одна за другой выходят книги: «В Черном море 1912 — 1920». Париж, 1928; «На службе Императорскому флоту». Берлин, 1930; «История Русского флота» (совместно с С.К.Терещенко). Париж, 1931; «На трех морях». Тунис, 1932; «Подводный корабль». Париж, 1935; «Груманд, неизвестный Шпицберген», «На борту „Фуко"». Париж, 1937; «Дорога на норд норд-ост», «Земля Франца-Иосифа». Париж, 1937.

До сих пор не увидели свет, оставшиеся в рукописи работы Нестора Александровича: «Одиссея Русского Императорского флота», «Северные витязи», «К теплым морям».

За свою плодотворную творческую деятельность Монастырев был награжден французским правительством Орденом «Пальм Академик». Скончался Нестор Александрович от инсульта на своей ферме в г. Тарабарка в Тунисе 13 февраля 1957 г., не дожив нескольких месяцев до своего семидесятилетия.

Первое знакомство отечественного читателя с творчеством Нестора Монастырева, офицера-подводника и писателя-мариниста, на наш взгляд, является необходимым шагом на пути возвращения на многострадальную Родину доброго имени еще одного русского человека.

А. Иоффе
*****
Монастырев Н.А. "Записки морского офицера"
Галли Монастырева "Он был и остался русским офицером..."


Книги можно скачать здесь:
« Последнее редактирование: 31.12.2014 • 23:38 от Игорь Устинов »
"Демократия – это власть подонков" Альфред НОБЕЛЬ

Оффлайн Игорь Устинов

  • Полковник генштаба
  • Штабс-Капитан
  • ****
  • Дата регистрации: ШоЭ 2011
  • Сообщений: 555
  • Спасибо: 197
БАБКИН И.А. "Рассказы штабс-капитана Бабкина"

Около года назад мне  в руки попала  объемная папка с  рукописями.
Автор  -  Иван  Аристархович  Бабкин.   Рассказы  его  в  основном   о
гражданской войне, на которой он был в чине штабс-капитана. Моя работа
была переписать эти  воспоминания, слегка  подредактировать, а  теперь
дать людям почитать.  Прошу на  ваш суд,  господа читатели:  "РАССКАЗЫ
ШТАБС-КАПИТАНА БАБКИНА".

Книгу скачать можно здесь:
« Последнее редактирование: 18.05.2015 • 22:28 от Игорь Устинов »
"Демократия – это власть подонков" Альфред НОБЕЛЬ

Оффлайн Игорь Устинов

  • Полковник генштаба
  • Штабс-Капитан
  • ****
  • Дата регистрации: ШоЭ 2011
  • Сообщений: 555
  • Спасибо: 197
Встреча
    Автор: "Первопоходник" Дата: 2013-12-14 00:29
    Август 1918 года.  Полдень... Солнце  знойными лучами  пронизывает
железнодорожную станцию, окруженную дубовым лесом... Жарко... Недалеко
шумный,  полный  веселья  Киев,  только  что  отпраздновавший   приход
Добровольческой Армии. В  один из  особенно чудесных,  ярких и  жарких
полдней на станции стоял эшелон  конной артиллерии. По обыкновению,  я
слонялся по платформе, перебрасываясь ленивыми фразами то с одним,  то
с другим  офицером  эшелона,  и  кормил  упряжных  лошадей  сахаром  и
сухарями. Я ласкал красиво изогнутые,  сильные шеи крепких коней  (все
они, как на  подбор, были вороные),  прекрасно убранных, сытых.  Умные
морды тянулись ко мне, ловя лакомства мягкими губами, а когда я, шутя,
говорил: "не дам", - тихо ржали и терлись о плечо... Свисток  паровоза
и через минуту подошел Киевский пассажирский поезд. Станция оживилась,
и  по  платформе  замелькали  незнакомые  лица.  Взгляд  мой  упал  на
безногого солдата, выползшего из вагона на платформу. Человек-обрубок,
без обеих  ног,  поддерживая  себя  маленькими  костылями,  пополз  по
платформе в мою сторону. Он, повидимому, когда-то был высокого роста и
богатырского сложения,  и красив  он был  той красотой  Ильи  Муромца,
которую не  так часто  теперь  можно встретить  в деревне.  Мне  стало
жалко: как  должно  быть  велико  горе  этого  человека,  здоровяка  и
красавца... Я  не мог  понять, -  как  можно и  перенести все  это,  и
остаться живым.  Я стал  шарить  по карманам,  ища денег,  чтобы  хоть
чем-нибудь ему помочь. Я почувствовал какую-то неловкость, стыд  перед
ним... Внезапно над моим  ухом раздалось громкое, возбужденное  ржание
коня. В  нем  слышались  радость и  нетерпение.  Я  быстро  обернулся.
Стоящий в  вагоне  вороной красавец-жеребец  пожирал  налитыми  кровью
глазами ползущего  перед  вагоном  солдата. Он  явно  был  взволнован,
раздувал  ноздри  и  гремел  подковами  по  настилу  вагона.   Жеребец
буквально выходил из себя. Бревенчатая перегородка едва сдерживала его
рвущееся  на  волю  сильное  тело.  Вагон  дрожал  и  качался  от  его
стремительных движений.  Ржание  все  усиливалось,  и  призывный  крик
покрыл все звуки на станции. Калека повернулся и взглянул на коня.  На
лице  выписалось  несказанное  изумление,  восторг  и  радость...   Он
бросился к вагону, отшвырнул костыли  и закричал: - Цезарь!..  Цезарь!
Ты?.. Да  неужто это  ты?... Конь  буквально бесился.  Он весь  был  -
радость и счастье... Безногий черепахой подлез и с ловкостью  обезьяны
вскарабкался в вагон, прямо под ноги коня. Стал на колени у его  морды
и  исступленно  целовал  беспокойно  вздрагивавшие  ноздря  животного.
Собиралась  толпа...   Человек-обрубок   охватил  руками   шею   коня,
подтянулся на руках и повис на  ней. Конь легко поднял голову и  тихо,
как-то тонко-тонко и радостно заржал...
    Ловким движением тела калека перемахнул на спину Цезаря, налег  на
перегородку.  Казалось,   вот-вот   выпрыгнет.   Но   перегородка   не
поддавалась, а перескочить через нее не позволял потолок... И коню,  и
всаднику, видимо, так  хотелось умчаться...  - Что за  шум? -  спросил
подошедший офицер батареи. - Да  ваше ж благородие... да подумайте  ж,
мой конь, мой. Еще с Великой войны, еще до войны, в полку... -  Какого
полка? - спросил  офицер калеку. -Лейб-Гвардии  Конного... -  радостно
заорал солдат. Но голос его  сорвался, он взглянул на свои  "шенкеля",
побледнел, затрясся и тихо добавил: - Это раньше, ваше благородие... а
теперь...  теперь  уволен  в   чистую...  Эх...  ваше  благородие,   -
захлебнулся слезами голос бедняги,  - свой же,  родной конек. Вышел  с
ним на войну, вместе служили… Офицер промолчал и отвернулся. Цезарь  и
безногий всадник наслаждались близостью. Радость их была так понятна и
так безгранично  трогательна...  Слышится  команда:  -  По  местам!...
Солдат едва успел  выпрыгнуть из вагона,  как эшелон тронулся.  Цезарь
рвался в своем стойле  и жалобно плакал. Да,  он плакал, иначе  нельзя
было назвать  этого  тихого, прерывистого,  жалобного  ржанья.  Эшелон
удалялся и, наконец,  скрылся... Безногий, стоявший  на коленях и  все
время в остолбенении смотревший на коня,  упал на землю и зарыдал.  Он
рыдал по-бабьи, с  причитаниями... горько  и безнадежно.  Я подошел  к
несчастному и тронул  его за  плечи. "Успокойся,  друг, поползем-ка  в
хату. Угощу  тебя,  ты расскажешь  мне  про все".  Всхлипывая,  калека
потащился за  мной,  останавливаясь  и  размазывая  по  лицу  обильные
слезы...  -  Брось,  солдат,  плакать.  Не  баба...  Выпей  лучше,  да
рассказывай. Выпив рюмку водки, Кузьмин долго рассказывал мне про свой
славный полк, про атаки,  про своего коня Цезаря,  с которым вышел  на
войну и сроднился. Рассказывал, как умён,  как красив и силен был  его
конь, как спасал  он своего  хозяйка, как хозяин  спасал своего  коня,
холил его и любил... Прост и в своей простоте прекрасен и страшен  был
рассказ безногого  богатыря.  Никакими  словами  нельзя  передать  всю
простоту  этого   горя,   красоту  боевых   приключений   гвардейского
солдата...  Не  раз,  принимаясь  всхлипывать,  передал  мне  медленно
хмелевший Кузьмин все, что накопилось в его душе.
    - Ваше благородие, больно,  тяжко теперь... Ни  кола, ни  двора...
Бобыль-бобылем... Да  вот, видите,  ноженек нема.  А что  мне без  них
делать, как  жить?..  Неграмотный я  -  Эх, ваше  благородие,  пропала
Россия. Нет царя, нет и России...  Ничего нет - ни радости, ни  света.
Это уж известно, под холуями никогда мы не были, никогда и не будем, с
ними добра не найдем. Мы долго сидели с Кузьминым... Вдруг он спрыгнул
со скамьи, подкатился ко мне на коленях и завопил: - Ваше  благородие,
ничего нет у  меня теперь  на свете... один  только Цезарь.  Дозвольте
просить вас похлопотать, чтобы меня  пустили в эту батарею. Ничего  не
надо, только бы около коня быть, ухаживать за ним... Ваше  благородие,
помогите мне, век буду  благодарить. Четыре ведь  года не видел  коня,
вот узнал же, значит любит еще... Ой, ваше благородие, похлопочите,  а
то не знаю, что с собой сделаю. Он ползал по хате за мною и  умолял...
Утром я  отправил беднягу  Кузьмина, теперь  счастливого, снабдив  его
письмом к командиру батареи, в котором описывал все подробно и  просил
принять инвалида и помочь ему. Осколки великой армии, всадник и  конь,
явили мне тогда  картину незабываемой и  верной боевой дружбы.  Такова
была наша Императорская Россия.
    "Первопоходник", № 6 Апрель 1972 г.
"Демократия – это власть подонков" Альфред НОБЕЛЬ

Оффлайн Игорь Устинов

  • Полковник генштаба
  • Штабс-Капитан
  • ****
  • Дата регистрации: ШоЭ 2011
  • Сообщений: 555
  • Спасибо: 197
История 1-го Кубанского похода и Белых Армий
     ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА
     № 75 Декабрь 1967 г.


     ПЕРВОПОХОДНИЦА ЖУЧКА.
     Старый греческий пароход "Константинополь", наконец, доплелся до Нью-Йорка.
     Трюмные пассажиры, русские иммигранты из Константинополя, заполнявшие весь пароход, облегченно вздохнули. В пути качало пароход немилосердно, кормили отвратительно, одно утешение был хлеб - прекрасно испеченный свежий хлеб с чаем был для многих единственной пищей.
     Хотя пароход выехал на месяц ранее открытия квоты, но опоздал к 1-му августа: десятки кораблей со всех концов света уже прибыли заранее, чтобы их пассажиры попали первыми в квоту. Перспективы были не из веселых - или придется сидеть на пароходе целый месяц, или же, если русская квота будет заполнена, нас отвезут обратно в Турцию. Носились слухи, что когда Президенту Соединенных Штатов Гардингу доложили об этом, он схватился за сердце и умер.
     Среди бывших воинов Добровольческой Армии создавались фантастические планы: захватить пароход, уйти в Тихий океан, высадиться на одном из необитаемых островов, носящих русское имя - открытых русскими мореплавателями в 19-м веке - поднять русский флаг и основать русскую колонию. Среди пассажиров были люди всевозможных профессий - были и морские капитаны, и инженер-механики, и доктора и т.д.
     Конечно, сейчас же нашлись пессимисты, которые доказывали невозможность подобной авантюры:
     Во-первых, уголь на пароходе весь вышел, жадные греки-владельцы нагрузили на пароход угля в обрез; попали мы в бурю, поэтому шли тихим ходом, ибо капитан боялся очутиться в океане без угля.
     Во-вторых, мы будем объявлены морскими пиратами и... Никто не хотел слышать дальнейшего...
     Но вот среди тысячной мятежной толпы нашлась одна безбилетная, да и беспаспортная пассажирка, которая благополучно съехала на берег. О ней-то я и хочу рассказать.
     В верхнем трюме, где были построены нары поперек всего парохода, я изловчился захватить место у иллюминатора - совсем, как в каюте 1-го класса; где-то в самом темном углу устроился какой-то тихий человек, который редко покидал свою нару. Прозвали его корниловцем, ибо он все еще носил корниловскую черную рубашку, на которой выгоревшие очертания погон и нарукавной эмблемы выдавали ее происхождение.
     Не все в трюме знали, что везет он с собой контрабанду - маленькую собаченку Жучку, черненькую с белыми пятнами дворняжку. Соседи приносили косточки, кусочки мяса, хлеба после обеда и кормили ее. А Жучка была умненькая, за всю дорогу ни разу не залаяла и вела себя отлично во всех отношениях.
     По приезде в Нью-Йорк, когда пароход стоял на якоре на рейде, приехало много лодок и катеров - встречать родных и знакомых, репортеры газет и т.д.
     Один из приехавших вызывал нашего корниловца. Кто-то сбегал в трюм и остался там сторожить Жучку. Корниловец поговорил с приехавшим, и можно было только понять, что он приедет к пароходу вечером.
     Ввоз собак в Америку был обставлен с невероятными трудностями и расходами: нужно было иметь свидетельство от ветеринара о всех прививках, паспорт собаки, ее родословную, происхождение и т.д. Кроме того, собака должна провести месяц в карантине, за что нужно платить, и т.д. Ну, куда же человеку с одной рубашкой все это оплатить?
     Несколько человек предложили свою помощь. Двое дежурили на палубе; как только явился нью-йоркец на лодке, один из них сбегал в трюм. В трюме уже все было готово - мешок и веревка; Жучку посадили в мешок, завязали веревкой, и пока хозяин нес ее подмышкой, его окружали четверо, чтобы никто не заметил, что он несет. Выждав момент, когда никого близко не было, группа сгрудилась у борта, и мешок на веревке начал опускаться вниз. Лодка подлетела, подхватила мешок, веревку перерезали одним ударом, и лодка исчезла в темноте. Вздох облегчения вырвался у всех.
     Тут кто-то спросил корниловца - а что это за собаченка?
     Наш молчаливый спутник, за всю дорогу не сказавший десятка слов, начал СВОЙ рассказ:
     - Пристала Жучка к нашей роте в Первом Кубанском походе, где-то на Кубани. Под Кореновкой я был ранен, залез в какую-то канаву и потерял сознание. Очнулся в хате, в околотке, мне делали перевязку; рана была не тяжелая, но я потерял много крови.
     Мои сослуживцы рассказали, что они уже отступили, как вдруг откуда-то появилась Жучка, громко лает и бежит в сторону, словно хочет что-то сказать. Кто-то пошел за нею, а она привела к тебе, в канаву. Вот она - твоя спасительница!
     Жучка подошла, повиляла хвостиком, ласково лизнула меня. С тех пор мы с ней и подружились. Ездила она со мною в обозе, пока я не выздоровел. Ходила со мною в бои. Оказалось, что не я один был спасен ею. Покидая поле брани, она деловито обегает все поле, обнюхает всех лежащих и, если заметит признаки жизни, поднимет лай. Сидела она со мной в сторожевом охранении и не раз открывала приближение красных.
     Вся рота души не чаяла в Жучке, да и весь полк знал Жучку. Когда она была ранена, вся рота ждала, что скажет доктор; рана оказалась легкая, пуля сорвала только кусок шерсти, но Жучку продержала на привязи всю неделю.
     Ах, всего и не расскажешь, какие проделки устраивала Жучка! И в разведки ходила! Захватили мы как-то большое село на Украине, остановились в большом хорошем доме - хозяева, видимо, сбежали. Пошли мы с Жучкой осматривать сеновал, вдруг Жучка сделала стойку, шерсть вздыбилась, и носом водит на сено. Я громко сказал: "Ну, здесь никого нет!" - и вывел ее поскорее. Привел свой взвод, окружил сеновал и кричу: "Выходите, а не то сожгу сеновал!". Вышло человек десять красных, захваченных врасплох, которые решили спрятаться в сене, а ночью уйти.
     О, Жучка все видела: Новороссийскую эвакуацию, Рим, Крым, огонь, воду и медные трубы! Голод и холод и смерть на каждом шагу. Когда кого-либо из ее друзей убивали - Жучка грустила, дежала на земле, положив голову на лапы, ничего не ела.
     Жучка была верный друг, настоящий корниловец!
     Не обошлось и без романов; иногда Жучка исчезала на день, два.
     Дело уже было в Таврии. Является однажды Жучка и приводит с собой кавалера - красавца, немецкого полицейского пса.
     Пес был настоящий джентельмен - чистый, расчесан, прекрасно воспитан, ласков и ходил по пятам за Жучкой.
     Вся рота только ахнула - и как она умудрилась в дикой, пыльной степи найти себе такого кавалера!!!
     "Ай да Жучка! Знай наших, недаром мы Корниловцы - все достанем, из-под земли выкопаем!"
     - о -
     В роте было несколько бывших пленных красноармейцев, которые опознали пса: он принадлежал красному командиру батальона, который сражался против нас.
     "Ай-да Жучка! В плен красного взяла!" - Жучке почет и уважение.
     Дня через два является в роту старик-крестьянин и говорит, что его послал красный командир, который стоит в их селе. Он знает, что его пес попал в плен, и, по просьбе всего батальона, он предлагает обмен пленных: день тому назад они захватили в плен вашего капитана X., и он предлагает его в обмен за пса.
     Ротный долго не думал, только хотел знать, как произойдет обмен. Старик сказал, что он получил указания на этот счет: один корниловец поведет пса на веревке, старик проведет в известное место у леска; подойдя к леску, старик возьмет пса и поведет его в лесок, а оттуда выйдет капитан - хотя он и ранен, но ходить может.
     Когда уводили пса, Жучка пыталась бежать за ним, но ей строго сказали: "нельзя!"; для верности привязали и поставили часового: "война, голубушка, война!"
     В роте горячо обсуждали этот случай. Кто-то поднял вопрос - а что, если бы Жучка попала в плен? - "Да за Жучку мы бы десяток красных отдали!" - было общее решение.
     Обмен произошел гладко. Пришел измученный, раненый, раздетый капитан X. Через день его должны были бы сдать в Чека... конец...
     "А где моя спасительница?" - Жучка, увидев капитана, встала на задние лапки и умиленно завиляла хвостиком. Капитан стал во фронт и сквозь слезы сказал:
     - Жучка, спасибо тебе! Никогда тебя не забуду!"
     Корниловец замолк, вспоминая прошедшее, а потом добавил:
     - А вот теперь капитан X. спас Жучку! Это он был в лодке!
     А.Долгополов.
     Вестник первопоходника: воспоминания и стихи участников Белого движения 1917-1945. Ред. коллегия: В.Мяч, А.Долгополов, Г.Головань, Ф.Пухальский, Ю.Рейнгардт, И.Гончаров, М.Шилле, А.Мяч, Н.Мяч, Н.Прюц, Л.Корнилов, А.Терский. Художник К.Кузнецов.
"Демократия – это власть подонков" Альфред НОБЕЛЬ

Оффлайн Игорь Устинов

  • Полковник генштаба
  • Штабс-Капитан
  • ****
  • Дата регистрации: ШоЭ 2011
  • Сообщений: 555
  • Спасибо: 197
РЕЙНГАРД Ю.А. "Рассказы-воспоминания"
« Ответ #65 : 18.05.2015 • 23:03 »
РЕЙНГАРД Ю.А. "Рассказы-воспоминания"

РЕЙНГАРДТ Юрий Александрович (1897-1976).



 Участник 1-й Мировой войны и Белого движения, в 1917-1920 годах воевал в Добровольческой армии. Почти весь его боевой путь связан с 1-м Офицерским генерала Маркова полком, где он дослужился до звания капитана. Большую часть жизни он прожил в эмиграции в Брюсселе, работал таксистом, но главным делом для него до конца дней было литературное творчество.

 Талант Юрия Рейнгардта проявился уже в гимназические годы, но, к сожалению, основная часть его произведений при жизни не печаталась. Лишь некоторые рассказы-воспоминания о Добровольческой Армии он опубликовал в 1960-е годы в журналах русского зарубежья «Вестник первопоходника», «Первопоходник» и «Связь по цепям марковцев». Самое ценное в этих рассказах - живая передача обстановки Гражданской войны с точки зрения рядового очевидца и образы простых участников событий, многие из которых больше нигде не упомянуты.
 Оригинальность рассказам придаёт умение автора наряду с трагизмом увидеть и комические стороны происходившего.
 К рассказам-воспоминаниям о Добровольческой армии примыкает целый пласт лирики Юрия Рейнгардта. Его перу также принадлежат хорошие поэтические переложения известных сказок «Аленький цветочек» Аксакова и «Дикие лебеди» Андерсена. Вершиной творчества Рейнгардта в этом жанре стала искрящаяся юмором сказка-пародия «Одним махом семерых побивахом» по мотивам русской народной сказки «Фома Беренников» и сказки Андерсена «Храбрый портняжка».
 Все произведения Юрия Рейнгардта независимо от литературного жанра проникнуты любовью к России, русскому народу, родному языку. Несомненно, они найдут отклик в сердцах российских и зарубежных читателей.
 В 2010 году Архив Русской Эмиграции (г. Брюссель) выпускает в свет книгу Ю.А. Рейнгардта "Мы для Родины нашей не мертвы".
=================
Прохождение службы:
 1-го февраля 1917 г.
 Поступил в Александровское военное училище 1-го июня 1917 г.
 Произведен в чин прапорщика 15-го июня 1917 г.
 По особому ходатайству выехал на фронт, не быв в запасном батальоне.
 Прибыл в 175-й Батуринский полк и назначен младшим офицером в 8-ю роту (пехота).
 15-го июля 1917 г.
 Назначен временным и.о. начальника команды траншейных орудий.
 Конец августа 1917 г.
 Утвержден в должности начальника команды траншейных орудий.
 Ноябрь 1917 г.– отбыл на Дон в первых числах месяца 13-го ноября 1917 г.
 Попал в отряд есаула Чернецова 14-го декабря 1917 г.
 Прибыл в 5-ю сводную офицерскую роту 15-го декабря 1917 г.
 При разворачивании роты в 1-й офицерский батальон, был зачислен в третью роту капитана Пейкера.
 Начало января 1918 г.
 Переведен в железнодорожную бригаду (поручик Лысенко) машинистом локомотива связи штаба по линиям Ростов – Батайск, Ростов – Таганрог.
 По оставлении Таганрога переведен обратно в 3-ю роту 1-го офицерского батальона.
 13-го февраля 1918 г.
 При образовании 1-го Офицерского полка, вместе со всем батальоном ставшим 1-й ротой (полковник Н.Б. Плохинский) был зачислен в 3-й взвод.
 В рядах этой роты участвовал в Первом походе, во Втором, очищении Северного Кавказа и Каменно-Угольного района до ст. Енакиево, не занимая никаких командных должностей.
 11-го февраля 1919 г.
 После взятия Енакиево, назначен в Отряд особого назначения (полковник Федотьев): охрана Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича.
 1-го апреля 1919 г.
 Переведен в роту Ставки Главнокомандующего.
 Май 1919 г.
 Вернулся в полк и назначен начальником команды разведчиков 4-го батальона.
 Июнь 1919 г.
 При разворачивании полка в дивизию в городе Белгороде, назначен помощником командира 10-й роты.
 Август 1919 г.
 Назначен командиром 8-й роты.
 В этой должности оставался до окончания Гражданской войны.
 В Крымский период неоднократно временно командовал батальоном.

Знаки отличия: Знак отличия за 1-й Кубанский (Ледяной) поход, орден Николая Чудотворца.

Пятнадцать ранений:
 18 августа 1917 г. под мызой Эрик разрывной ручной гранатой в ногу.
 3 октября 1917 г. под замком Кейпен пулевое ранение в плечо.
 15 марта 1918 г. в Ново-Димитриевке разрывной пулей в лицо.
 25 марта 1918 г. под Григоре-Афинской пулевое ранение в правую руку.
 30 марта 1918 г. под Екатеринодаром пулевое ранение в левый бок.
 Начало мая 1918 г. под Сосыкой (ст. Павловская) тяжелое пулевое ранение в живот.
 Июль 1918 г. под Тихорецкой, под Пласуновкой, под горой Недреманной, под Медведовской (Ставрополь), под Енакиево, под ст. Борки, под Ольгинской.
 15 апреля 1920 г. дважды за Перекопом.

 Примечание: Участие в Добровольческой белой армии начинается с прибытия на Дон, в Алексеевскую организацию.

Здесь можно скачать замечательную книгу воспоминаний Ю.А. Рейнгардта:
"Демократия – это власть подонков" Альфред НОБЕЛЬ

Оффлайн Игорь Устинов

  • Полковник генштаба
  • Штабс-Капитан
  • ****
  • Дата регистрации: ШоЭ 2011
  • Сообщений: 555
  • Спасибо: 197
МАКАРОВ Ю.В.  "Моя служба  в Старой Гвардии. 1905–1917"



Аннотация на сайте «Эрмитажа»: Юрий Владимирович Макаров служил  в
лейб-гвардии  Семеновском  полку   -  одном   из  старейших   воинских
формирований русской армии, стяжавших славу на полях сражений. В своих
мемуарах он обозначил  важнейшие вехи в  истории Семеновского полка  в
последний  период  его  существования  -  с  1905  по  1917  год.  Это
объективный беспристрастный, но глубоко  личностный рассказ о жизни  и
быте русского  офицерства, прежде  всего его  элиты -  гвардейцев,  их
традициях и обычаях, крепкой воинской дружбе и товариществе,  верности
присяге,  нравственном   кодексе   офицерской  чести.   Автор   создал
колоритную панораму полковой  жизни в  мирное и  военное время,  яркую
портретную галерею типичных  представителей русского  офицерства -  от
подпоручика до  свитского  генерала. Особенная  историческая  ценность
работы состоит в уникальных сведениях, которые ныне малодоступны  даже
для  историков.  Подробно  описана   внутренняя  жизнь  городского   и
лагерного офицерского  Собрания. Немало  страниц посвящено  культурной
жизни Петербурга-Петрограда  начала XX  века. (http://www.  hermitage.
museum. ru/html_Ru/11/b2003/hm11_2_19. html)

Книгу можно скачать здесь:
« Последнее редактирование: 21.05.2015 • 19:24 от Игорь Устинов »
"Демократия – это власть подонков" Альфред НОБЕЛЬ