Документы

Закон о реабилитации участников Белого движения

Государственная Дума РФВ целях восстановления исторической справедливости, законных прав и доброго имени всех лиц, принимавших участие в гражданской войне, чтя память погибших за Россию и осуждая проводившуюся партийно-государственную политику репрессий, произвола и беззакония, а также террор тоталитарного государства, Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации принимает настоящий Федеральный закон.

Прочесть...

Поэзия Белой гвардии
 

Уроки Белого движения

Белое движение спасло честь России в революционной катастрофе. Подвиг русских добровольцев навсегда останется доказательством, что не «выбрал» русский народ большевицкую власть, а сопротивлялся ей до последней возможности.

Однако, уважая мужество и жертвенность наших дедов*, полезно разобраться и в том, почему они не победили. Причин поражения, конечно, много и они проанализированы разными авторами. В данной статье затронем вопрос, наименее исследованный: какую роль в судьбе русских Белых армий сыграли их союзники страны Антанты. (Во избежание упреков в тенденциозности будем опираться на широкий спектр источников.)

* Дед автора, белый офицер Виктор Леонидович Назаров, командовал отрядом в армии адмирала Колчака, расстрелян красными в 1920 г.

Вот что писал об этом Ленин: «В продолжение трех лет на территории России были армии английская, французская, японская. Нет сомнения, что самого ничтожного напряжения этих сил этих трех держав было бы вполне достаточно, чтобы в несколько месяцев, если не несколько недель, одержать победу над нами»; но этого не случилось, поскольку большевикам удалось «разложить» вражеские войска [1].

Дело было, конечно, не в «разложении» интервентов. А в том, что пресловутой «интервенции 14 государств против советской республики» - не было. Иностранные войска были введены на российскую территорию с другими целями - не для свержения власти большевиков. Эта «интервенция» делится на два разных периода до окончания Первой мировой войны (ноябрь 1918 г) и после.

Немцы в ходе воины оккупировали Прибалтику и юг России для пополнения истощенных запасов - согласно Брестскому договору с большевиками. Поэтому немцы не боролись против большевиков, а всячески поддерживали их. Немцам было важно контролировать новую власть в России, чтобы против них не восстановился восточный фронт, - и этот контроль они надеялись осуществить, с одной стороны, деньгами и инструкторами для создававшейся Красной армии, с другой стороны - агитацией в нейтральных странах за дипломатическое признание большевиков (особенно после подписания Брестского мира, отдавшего Германии огромные российские территории).

Вместо помощи Белым армиям Антанта к началу 1919 г. приняла решение отгородиться от хаоса в России кордоном из пограничных с нею государств - Румынией, Чехословакией, Польшей. В январе 1919 г. Антанта сделала белым предложение, возмутившее их: начать переговоры с большевиками на Принцевых островах [15]... Случаи же «интервенции» стран Антанты на территории бывшей Российской империи после ноября 1918 г. имели целью не свержение власти большевиков, а обеспечение своего влияния во вновь образованных государствах.

Так, англичан интересовала бакинская нефть; к ноябрю 1919 г. они заняли Баку и железную дорогу до порта Батуми. Как вспоминал один из белых деятелей: «С легкой руки англичан грузины заняли определенно враждебную позицию к русским вообще и Добровольческой армии в частности. Русские в Тифлисе подвергались настоящему гонению. Особенно потерпела русская Церковь...»; Деникин даже «просил англичан разъяснить, имеем мы дело с союзниками или с врагами?» [16]. Небольшие английские части появились и в другой желанной сфере британских интересов - в Закаспии, контролируя железную дорогу Красноводск-Ашхабад.

Еще раньше англичане появились в Прибалтике, в декабре 1918 г., после ухода оттуда немцев - для поддержки независимости прибалтийских государств. В августе 1919 г. английский эмиссар по заранее составленному списку назначил Северо-Западное правительство при ген. Юдениче, потребовав от всех членов подписать лист, на котором было «неграмотным русским языком написано... признание эстонской независимости», иначе Антанта прекратила бы помощь [17], вспоминал М Маргулиес (участвовавший в составлении этого «правительства»).

Впрочем, обещанной помощи от Антанты все равно не последовало даже в дни наступления Юденича Независимые же эстонцы в ответ на его просьбу о помощи заявили, «было бы непростительной глупостью со стороны эстонского народа, если бы он сделал это» После отхода Юденича от Петрограда «эстонский народ», по требованию Троцкого, разоружил Белую армию и посадил зимой за колючую проволоку. От болезней и эстонских репрессий тогда погибли тысячи белых воинов и членов их семей [18]. За это эстонцы получили от большевиков около 1000 кв. км русских земель по мирному договору от 2 февраля 1920 г., а большевики получили возможность экспорта золота (маскируя его российскую принадлежность) в другие страны через таллиннский порт.

Франция в начале 1919 г. тоже застолбила свою сферу влияния в Одессе и Севастополе, прислав войска на смену отходившим немцам: две французские и полторы греческих дивизии. Их командование заключив союз о помощи с правительством самостийной украинской Директории, не способной контролировать положение; французы заняли Херсон, Николаев и продвинулись на 100 км севернее Одессы, запрещая Добровольческой армии наступление на петлюровцев [19].

Но уже в марте-апреле при первой же угрозе со стороны большевиков, хотя и имея трехкратное превосходство перед ними, французы спешно эвакуировались, забрав у Белой армии русские военные суда и ценности Госбанка. Вопреки обещаниям, французы не передали белым и богатейшие фронтовые запасы царской армии, которые при бегстве были оставлены большевикам [20]...

Донскому атаману Краснову французы предъявили такие условия своей «помощи»: возмещение французским предпринимателям всех убытков, происшедших «вследствие отсутствия порядка в стране, в чем бы они не выражались, в порче машин и приспособлений, в отсутствии рабочей силы, ... обязаны возместить потерявшим трудоспособность, а также семьям убитых вследствие беспорядков и заплатить полностью среднюю доходность предприятий с причислением к ней 5-процентной надбавки за все то время, когда предприятия эти почему-либо не работали, начиная с 1914 года» [21]. «От союзников, вопреки установившемуся мнению, мы не получили ни копейки», писал ген. Краснов о положении на Дону.


В этот второй период нередко единственным источником боеприпасов для белых частей было - с бою добывать их у красных (которые пользовались центральными складами царской армии). Если страны Антанты и оказывали какое-то материальное снабжение Белым армиям, то на строго коммерческой основе. Летом 1919 г. Черчилль объяснил своему парламенту, что поставляемое белым снаряжение, будучи избытком для Англии, приносило коммерческую выгоду. К тому же то немногое, что поставлялось, как правило, было трофейными излишками (часто с захваченных русских же складов царской армии), - и за это бралась оплата вывозимым российским сырьем, зерном, золотом, а также российскими средствами в западных банках. В целом союзники и Япония вывезли тогда из России средств намного больше, чем поставили вооружений. Например, около 150 тонн золота было направлено Колчаком в Японию и в США в уплату за заказанное, но так и не полученное снаряжение [22], можно вспомнить также часть российского золотого запаса и множество других ценностей, увезенных чехами с Дальнего Востока [23].

Следует отметить и то, что поставки Колчаку были обещаны лишь при условии признания им всего государственного долга России. При этом львиная доля поставок предназначалась чехам. А когда потребность в войне против Германии отпала, - чехи воевать отказались и вместе с союзниками способствовали восстанию «сибирской демократии» (эсеров и большевиков) против Колчака, который был предательски выдан на расправу французским генералом Жаненом...

В заключительный период гражданской войны англичане также эвакуировали свои немногочисленные контингенты и в апреле 1920 г. даже предъявили генералу Деникину (и его преемнику Врангелю) требование прекратить борьбу с большевиками (ибо «Ленин гарантировал белым амнистию»...) [24].

Французы же, как признал позже Мильеран, оказали тогда кратковременную поддержку Крыму по одной единственной причине: чтобы спасти звено вышеназванного «кордона» - Польшу, где к власти пришли единомышленники. Армия Врангеля, ударив в тыл большевикам в Северной Таврии, отвлекла часть их сил от польского фронта. Тогда-то (10.8.1920) и последовало признание французами правительства Врангеля де-факто: чтобы он для закупки снаряжения смог воспользоваться дореволюционными русскими средствами, хранившимися за границей, - и чтобы заодно обязался оплатить прежний долг России Когда же Польша при помощи Антанты и Врангеля выдержала натиск красных, - ни поляки, ни французы помогать белому Крыму даже не подумали. «Да какой же нам смысл помогать вам? Пусть Россия еще погниет (так и сказал!) лет 50 под большевиками, а мы встанем на ноги и окрепнем!..» [25] - таким был ответ Пилсудского на просьбу о помощи. В октябре в Риге был подписан польско-советский договор, и освободившиеся войска Троцкий бросил против Врангеля... Конец известен.

Отметим также, что французские кредиты администрацией Врангеля воспринимались как «просто ростовщические», а условия поставок снаряжения, по словам П.Б. Струве, были «крайне обременительны». Франция обещала поставить только свои излишки и трофеи - в обмен на столь нужные в самом Крыму хлеб, уголь, шерсть. «В сущности, французская помощь сводилась, в финансовом плане, к тактическому ходу, позволившему бы Франции получить с Врангеля выплату долгов его предшественника и продать ему в рассрочку чужое, ненужное ей имущество» [26]. Из собственно французских поставок успел прибыть лишь один пароход с запасами из «вещей, бесполезных для войны, на сумму около 8 миллионов франков, согласно договору, заключенному еще генералом Деникиным, - и это все» [27]. Правда, французы помогли при эвакуации, - но для оплаты «издержек» забрали себе русский торговый и военный флот вместе с грузами и даже конфисковали личные счета лиц из окружения ген. Врангеля... В Константинополе, не желая кормить русскую армию (надеявшуюся на возобновление борьбы!), французы стремились к ее распылению, уговаривали вернуться в Крым (где обещанная «амнистия» обернулась террором Куна и Землячки), была попытка покушения на упорствовавшего Врангеля (чье-то судно протаранило его яхту в Константинополе)...

Ясно, что белая эмиграция восприняла эту политику стран Антанты как предательство (именно это стало вскоре важнейшей причиной «сменовеховства» раз у русского дела на Западе союзников нет, то эмиграции не остается ничего другого, как примириться с большевиками и восстанавливать Россию изнутри...).


Но все это общеизвестные факты. Перейдем от фактов предательства к анализу его причин.

Примеры расчленительской антирусской политики Антанты отчасти приведены выше на примерах Прибалтики, Украины, Закавказья. Есть и официальный документ высшего уровня: в мае 1919 г. в ноте Клемансо, подписанной также Вильсоном и Ллойд Джорджем, выдвигалось требование к Верховному Правителю России Колчаку признать фактическую самостоятельность всех новообразованных государств [77]. (Опять-таки заметим, что их почти везде, при поддержке Антанты, возглавили масоны. Так, помимо чехословацких руководителей Т. Масарика и Э. Бенеша, в масонских источниках [78] упоминаются: в Польше Пилсудский, в Грузии премьер-министр Гегечкори и министр иностранных дел Чхенкели; на Украине председатель Центральной Рады М. Грушевский, затем председатель Директории Петлюра, много масонов было среди прибалтийских политиков, например, премьер-министр Литвы М. Слежявичус и будущий президент Латвии Земгал).

Деникин потом горько упрекал союзников, что они, не признав официально ни одно из русских белых правительств (за исключением признания «де-факто» Врангеля ради спасения Польши), охотно и торопливо признавали все новые государства, возникшие на окраинах России [79] (Эти «независимые государства» подобострастно заискивали перед Антантой, отказываясь помочь Белому движению. Потом, когда коммунизм в виде исторического возмездия пришел и на их землю, все они - чехи, поляки, кавказцы, эстонцы и даже наследники знаменитых латышских стрелков - винили в этом только русских...)

И по отношению к самим русским, например, английская политика на Севере России «была политикой колониальной, т.е. той, которую они применяют в отношении цветных народов»: солдаты и офицеры «до такой степени грубы в отношении нашего крестьянина, что русскому человеку даже и смотреть на это претило», писал ген. Марушевский (по оценке демократа С. Мельгунова - «один из самых объективных наблюдателей»). «Отрезанные почти от всего мира трудностями сообщений и стеснениями, скажем просто, английской «диктатуры», мы были положительно политически слепы. Малейшее желание проникнуть за эту завесу вызывало определенное противодействие со стороны английского командования. Связь с Чайковским в Париже была слаба и заключалась в письмах, доходивших с редкими курьерами, другие сведения были случайными и проходили через английскую цензуру» [80]. Унизительная же зависимость от иностранцев вела к тому, что даже на чисто русских белых территориях, как в Северной области, накапливались «несомненное непонимание и даже вражда между властью и населением» [81].

Можно себе представить, какой нравственной проблемой все это было для многих белых деятелей, сознавая свое бессилие и стиснув зубы, идти на компромиссы ради хоть какой-то возможности борьбы...

Похоже, Россию тогда могло (теоретически) спасти одно: если бы в 1918 г. чудом прозрели и белые генералы, и немцы, заключив между собою консервативный антибольшевицкий союз. Предпосылки для него отмечают многие мемуаристы. Савич (депутат Государственной Думы, участник Ясского совещания, затем сотрудник правительств Деникина и Врангеля) пишет, что даже в кадетских кругах в начале гражданской войны не все надеялись на Антанту; многие (даже Милюков) считали, что «только немцы могут оказать нам реальную помощь, если мы сумеем доказать, что восстановленная с их помощью Россия будет им глубоко благодарна, явится их постоянным союзником и другом. Последняя точка зрения, видимо, разделялась большинством присутствующих» на совещании, описанном Савичем. Самому ему, однако, «казалось невероятным, чтобы немцы решились изгнать во время продолжающейся еще борьбы на Западе своих подневольных союзников и послушных вассалов-большевиков» [82]. В немецкой политике тогда возобладала близоруко-эгоистическая ставка на расчленение России: отторжение от нее Украины и Прибалтики (и опять-таки, как и в странах Антанты, это произошло вопреки мнению многих немецких военных, готовых помочь Белому движению…).

По мере накопления горечи от предательств Антанты германофильские настроения распространились даже в Сибири, в окружении Колчака [83] - но было поздно: побежденная Германия вышла из игры и Антанта не позволила ей пойти на союз с русскими белыми (иначе бы наиболее известная попытка такого союза, армия П.М. Авалова-Бермондта, могла принять более серьезные формы). Однако тот факт, что вскоре Германия, стремясь изменить результаты Версальского договора, повела тайное двадцатилетнее сотрудничество с большевицкой Россией, - свидетельствует о том, что потенциал естественного русско-германского союза имелся. И будь в обеих странах более достойные правительства - судьба Европы могла сложиться иначе...

Деникин же, напомним, в начале гражданской войны верил обещаниям союзников по Антанте и сохранял им верность настолько, что действовал даже себе во вред «Мы, русские, мира с немцами не заключили», - любил говорить генерал Деникин. И когда в 1918 году немцы предлагали свою помощь Добровольческой армии, он категорически отвергал ее [однако, соглашаясь получать немецкие боеприпасы через формального посредника, ген. Краснова - М.Н.]. И когда в июле 1918 года немецкая кавалерия, стремясь на Кубань, занятую Добровольческой армией, стала переходить реку Ею через Кущевский железнодорожный мост, последний по приказу ген. Деникина был взорван, несмотря на то, что Белая армия прервала свою связь с Севером…» [84], вспоминал соратник Деникина полковник П.В. Колтышев... Тогда же Деникин отказался и от совместного с ген. Красновым похода на Волгу для воссоединения с восточным антибольшевицким фронтом, что обещало важный стратегический успех; он предпочел занять Кубань и ждать там прибытия «союзников»…

Инерция войны против Германии и верности «союзникам», их лживые обещания помощи, вместе с масонской солидарностью за спинами военных, - все это вело к тому, что трагедия России должна была завершиться по начатому сценарию: продолжалась ориентация добровольцев на Антанту, которая не собиралась свергать большевиков. Монархисты же в Белом движении, под демократическим давлением, оказались растеряны и были вынуждены свернуть свои знамена, считая, что отбытое провозглашение монархического начала и неизбежно вытекающее из этого название февральского переворота своим настоящим именем было бы равносильно отказу от содействия Антанты, без которого успех борьбы с большевизмом считали недостижимым» [85].

Поскольку выше не раз отмечался масонский фактор, стоит сказать, что в русских делах он все же не всегда имел доминирующее политическое значение. Во-первых, принадлежность к ложе не означала единства политических взглядов у тех или иных русских масонов: сначала их сплачивала борьба против монархии, а в гражданской войне - необходимость борьбы против большевизма; но среди них были более левые и более правые деятели. Во-вторых, само русское масонство занимало по отношению к западному явно подчиненное положение. Поэтому даже то обстоятельство, что в числе белых правительств было немало масонов-патриотов, имевших личные связи с главами правительств Антанты, - не помогло их антибольшевицким усилиям, поскольку они свою роль уже выполнили (в Феврале), и описанные геополитические цели «мировой закулисы» имели высший приоритет.

Характерна в этом отношении безуспешная попытка Чайковского и Савинкова переубедить своего революционного «брата» Пилсудского, который уже осенью 1919 г. спас большевиков, в самый критический для них момент заключив с ними первое перемирие, - и уже тогда сознательно, в тайном контакте с Лениным (через Ю. Мархлевского), чтобы дать красным возможность расправиться с Добровольческой Армией: «Сотрудничество с Деникиным в его борьбе против большевиков не отвечает польским интересам» [86]. Переговоры русских «братьев» с Пилсудским (в январе 1920 г.) привели лишь к тому, что Чайковский и Савинков обещали «полную демократизацию» правительства Деникина, которое должен был возглавить сам Чайковский; Деникину пришлось согласиться (осуществлению этого плана помешала новороссийская эвакуация). Причем из письма Савинкова видно, что одной из причин заключения поляками мира с большевиками и с украинскими самостийниками были «настойчивые советы Ллойд Джорджа» [87]...

То есть русских масонов Антанта тогда использовала как пешек в своей геополитической игре: для свержения и предотвращения восстановления монархии в России, для ее расчленения, для создания «санитарного кордона» (вместо освобождения России от большевиков) - и затем обманула их ожидания. В эмиграции русские масоны не были допущены ни на Мирную конференцию, ни даже в западные ложи на роли, соответствующие их российским степеням посвящения... Они годились на Западе разве что еще для контроля над русским консервативным зарубежьем [88]; конспиративные же эмигрантские организации, возглавленные масонами, были терпимы странами Антанты и подконтрольными ей лимитрофами не в последнюю очередь из-за разведывательных услуг (пример этому - организация Савинкова)...

Правда, как уже сказано, в эмиграции многие из февралистов начали осознавать происшедшее. Тот же Чайковский писал уже в 1920 г.: «Итак, правительства великих держав признали заведомых преступников и предателей союзных интересов в мировой войне за правомочную власть и не только вступали с нею в переговоры, но и были готовы заключать с нею формальные и заведомо дутые международные договоры. Мало того, они не только сами делали это, но побуждали (если только не принуждали) к тому же целый ряд слабых, вновь возникших за счет России при их же содействии, государственных образований... В этом - весь ужас современного мирового скандала! Рано или поздно, все повинные в этом моральном маразме, конечно, будут призваны к ответу…» В другой статье даже до такого верного ощущения дошел Чайковский: «Есть что-то странное, что-то бессознательное и суеверное в этом страхе перед грядущей в России реакцией. «Колчак и Деникин - царисты, а их окружают известные реакционеры и черносотенцы!»...» [89] (выделено в оригинале).

На парижском Зарубежном съезде в 1926 г. правые настроения преобладали уже у значительной части февралистов. Ранее, уже в 1921 г., монархический съезд в Рейхенгалле и I Всезарубежный Собор Русской зарубежной Церкви в Сремских Карловцах, как и дальневосточный Земский Собор в 1922 г., восстановили традицию монархического правосознания на правом фланге русского зарубежья. Еще больше эмиграция поправела в 1930-е гг.; тогда же многие русские масоны вышли из лож [90], вернулись к Православной Церкви...

Последствием предательства России демократиями в Первой мировой войне стало и то, что на их стороне во Второй мировой войне русских эмигрантов воевало намного меньше (более всего во французской армии: около 3000 молодых призывников), чем в союзе с немцами. Подавляющее большинство военной белой эмиграции (члены РОВСа, НТСНП, РНСУВ и др.) [91], помня об уроке, полученном в годы гражданской войны, попытались бороться за создание Русской Освободительной Армии на немецкой стороне - как вместе с бывшими советскими военнослужащими (РОА ген. Власова), так и самостоятельно: казачьи части Краснова, Шкуро, Туркула, созданный в Югославии Русский корпус, 1-я Русская национальная армия Б.А. Хольмстона-Смысловского. И в эти тяжелые для России годы как старые, так и новые «союзники» опять-таки продемонстрировали, что друзей у России нет...

Поскольку свою Вторую мировую войну западные демократии вели все с той же идеологией, они снова предпочли союз с большевиками, а не с народом России, и уже не только торговали с нашими «людоедами», но и воевали вместе с ними, а после войны выдали им миллионы их противников - обманным путем, с жестокими расправами в Юденбурге, Платлинге, Лиенце... Былые «союзники» выдали на казнь и тысячи белых эмигрантов - Краснова, Шкуро и других офицеров...

Автор книги «Жертвы Ялты» Н. Толстой напоминает, что в их выдачах участвовали и те западные деятели, прошлое которых было связано с Белым движением: «лорд Киллирн, посол в Египте, ставшем перевалочным пунктом для многих русских, репатриированных в 19431945 годах, был верховным комиссаром в Сибири у адмирала Колчака; генерал-лейтенант Бурроус, руководитель военной миссии в Москве с марта 1944 года, и генерал-майор Колин Габбинс, руководитель ССО [Службы специальных операций по выдачам. - М.Н.], в 1919 году были в Архангельске с генералом Айронсайдом, а фельдмаршал Александер, которому... сдались казаки, воевал против большевиков вместе с прибалтийским ландсвером» и был награжден «Юденичем орденом Святой Анны 3-ей степени» [92]. Многие из этих военных снова оказались бессильны против приказа, исходившего из уже знакомых нам политических сфер: те всегда действовали по закону какой-то иной морали, иной силы, которая сминала человеческие чувства и этические нормы...

Все это познавательно не только с исторической точки зрения. Мало чем от описанной эпохи отличается и нынешнее время: и руководящих неофевралистов в России предостаточно, и цели «помощи» Запада те же сначала он помогал горбачевской «перестройке», затем обретению независимости «угнетенных Россией народов», теперь помогает «построению демократии»...

На этом фоне совсем не кажутся преувеличением слова первоиерарха Русской Зарубежной Церкви митрополита Виталия: «Будут брошены все силы, миллиарды золота, лишь бы погасить пламя Русского Возрождения. Вот перед чем стоит сейчас Россия. Это почище Наполеона и Гитлера» [93].

За этими словами - 75-летний опыт русской белой эмиграции.

1991 - 1993 гг.

  • Статья была напечатана в газетах «Северо-Восток» (Новосибирск. 1993. № 2-3), «Наша страна» (Буэнос-Айрес. 1993. №№ 2251-2259), а также в журналах «Кубань» (Краснодар. 1993. № 9-10) и «Московский вестник» (1994. № 2).
    Здесь воспроизводится в несколько измененном виде: добавлены отдельные абзацы в виде дополнительных иллюстраций и сокращены темы, отраженные в других статьях данного сборника. 
                                                     Михаил Назаров, «Тайна России»

Литература:

[1] Ленин В. ПСС. М. 5-е изд. Т. 42. С. 22-23.
[2] Germany and the Revolution... S. 128-129.
[3] См.: Геллер М., Некрич А. Указ. соч. Т. 1. С. 92.
[4] Ironside E., Lord. Arl 1918-1919. London. 1953. Р. 19.
[5] Мельгунов С. Трагедия адмирала Колчака. Белград. 1930. Ч. I. С. 51-53.
[6] Хотамкин А. О чехословацких легионерах в Сибири. Париж. 1930. Гл. I.
[7] Ясское совещание 1918 (журналы заседаний Русской делегации) // Русское прошлое. С.-Петербург. 1992. № 3.
[8] Там же. С. 257.
[9] Там же. С. 323-327.
[10] Там же. С. 338-342.
[11] Там же. С. 120, 123 124.
[12] Journal Officiel. Decembre 1918. P. 3716 (2-e colonne). - Цит. по: Н. Рутыч. Ясское совещание... С. 225.
[13] Churchill W.S. The War Crisis: The Aftermath London. 1929. P. 166. Цит. по: там же.
[14] Ясское совещание... С. 341.
[15] См.: Мeльгунов С. Николай Васильевич Чайковский в годы гражданской войны. Париж. 1929. С. 108-113.
[16] Трубецкой Г., кн. Годы смут и надежд 1917-1919. Монреаль. 1981. С. 164-161.
[17] Маргулиес М. Год интервенции. Берлин. 1923. Кн. 2. С. 204-214; Архив русской революции. 1921. Т. I. С. 297-308.
[18] Память о белых воинах в Эстонии. // Православная Русь. Джорданвиль. 1995. № 16. С 11-12; Маргулиес М. Указ. соч. С. 136-137.
[19] Трубецкой Г., кн. Указ. соч. С. 188, 202-205.
[20] Там же.
[21] См.: Краснов П. Всевеликое войско Донское // Архив русской революции. Берлин. 1922. Т. V. С. 308-309.
[22] См.: Латышев И. Как Япония похитила российское золото. М., 1996; Саттон Э. Уолл-Стрит и большевицкая революция. М. 1998. С. 200.
[23] См.: Котомкин А. О Чехословацких Легионерах в Сибири. Париж, 1930. С. 14-27, 149-173.
[24] Даватц В., Львов Н. Русская армия па чужбине. Белград. 1923. (Репринт: Нью-Йорк. 1985). С. 5.
[25] Цит. по: Карташев А. Непримиримость // Возрождение. Париж. 1949. № 6. С. 9. См. также: Мацкевич Ю. Победа провокации. Лондон (Канада). 1983 С. 91-94.
[26] Кривошеин К. А.В. Кривошеин, Париж, 1973. С 331-332.
[27] Даватц В., Львов Н. Указ. соч. С. 10
[28] Андреев Л. S.O.S. // Перед задачами времени. Бенсон (Вермонт). 1985. С. 153-157.
[29] Цит. по: Игнатов М. Враги и друзья // Сигнал. Париж. 1939. № 60. 1 авг. С. 3.
[30] Sutton A. Wall Street and the Bolshevik Revolutin. New Rochell, N.Y., 1974. - Русский перевод: Саттон Э. Уолл-Стрит и большевицкая революция (М. 1998. «Русская идея») с дополнительными приложениями и обширным аналитическим послесловием.
[31] Ibid. P. 198.
[32] Ibid. P. 102, 106, 103.
[33] Lockhart R.B. Memoirs of a Britis


Страниц: 1
Опубликовано: 10.06.07 | Просмотров: 9970 | Печать  Статьи  Назад